Без сомнения, термин «фашизм» полностью искажён; он используется без разбора для обозначения любого репрессивного акта или реакционной политики, что, очевидно, порождает путаницу. Это происходит среди политических сил различного толка, а также внутри международного коммунистического движения.
Рассмотрим несколько примеров. На выборах в США 2016 года Демократическая партия выдвинула в кандидаты Хиллари Клинтон, а Республиканская – Дональда Трампа. Шли разговоры об угрозе фашизма и о концентрации сил, включая Коммунистическую партию США, в пользу Клинтон, и к этому добавлялись голоса прогрессивных интеллектуалов из других стран и так называемых левых партий. Аналогичные опасения возникали и на выборах 2020 года, где кандидатом от республиканцев был Трамп, а от демократов – Байден; то же самое происходит и сейчас на выборах 2024 года между Камалой Харрис и Дональдом Трампом, хотя в данном случае не только республиканский кандидат был заклеймён фашистом – нашлись и те, кто представили фашистом кандидата от демократов. Как приход Трампа к власти не означал пришествие фашизма, так и его поражения не были народной победой. Ясно лишь то, что общая империалистическая политика демократов и республиканцев, несмотря на нюансы, осталась неизменной, и репутацию империалистической партии демократов пытаются «обелить», а победа Байдена ознаменовала период ещё большего ужесточения политики против мигрантов, начало империалистической войны и пособничество геноциду в Палестине. Ясно также, что за это десятилетие под эгидой подобной «антифашистской» линии позиции рабочего и народного движения в Соединенных Штатах ослабли, а кризис коммунистического движения в этой важной стране усугубился. Разумеется, администрация Трампа – как до неё администрация Байдена или ранее Обамы, то есть сменяющие друг друга у власти демократы и республиканцы – является империалистической и пагубной для народов и трудящихся; и мы противостоим ей, разоблачаем её, а также мобилизуем силы против тех последствий, от которых страдают народы, противопоставляя нашу позицию политике капитала, и мы боремся за то, чтобы положить этому конец.
То же самое происходит в Бразилии, где социал-демократы и коммунистические партии заявили, что победа Болсонару – это победа фашизма. И точно так же были охарактеризованы государственные перевороты в Боливии и Перу.
Нечто похожее происходит и в Мексике, где оппортунисты всегда говорили, что угроза наступления фашизма должна заставить нас сплотиться с социал-демократией: 50 лет назад – вокруг Институционно-революционной партии (PRI), а сегодня – вокруг Движения национального возрождения (MORENA). В 1970-х годах, во время правления PRI под руководством Луиса Эчеверрии, после переворота 1973 года в Чили и военных переворотов в Бразилии, Уругвае и Аргентине, а также на фоне разногласий между мексиканскими буржуазными партиями часть прогрессивной интеллигенции и оппортунистическая Народно-социалистическая партия выдвинули лозунг «Эчеверрия или фашизм». Этот лозунг поддерживал президента, преследовавшего профсоюзы, ответственного за репрессии 1968 и 1971 годов против студентов и за развязывание «грязной войны» – крупномасштабной контрпартизанской операции против сельских жителей, в результате которой были похищены, убиты и пропали без вести тысячи рабочих, молодёжи и студентов – тех, кто был готов к организованной борьбе. Те же, кто избежал гибели от рук «Белой бригады» – государственного подразделения по борьбе с антиправительственными выступлениями – оказались в тюрьме, а наличие у них марксистской литературы являлось отягчающим обстоятельством. То же самое произошло в период с 2018 по 2024 год, когда президентом был социал-демократ Лопес Обрадор. Сформировался блок буржуазных партий, которые выступали против его отдельных решений, но при этом поддерживали основополагающие меры – в частности, создание Национальной гвардии и ратификацию соглашения [о свободной торговле] между Мексикой, США и Канадой (USMCA). В этом блоке состояли партии из Социалистического интернационала (PRI), партии христианско-демократического толка (Партия национального действия) и бывшие компаньоны Обрадора – тоже социал-демократы (Партия демократической революции). Подобные партии нельзя причислить к фашистским силам ни по их целям, ни по их политическому курсу, хотя они явно представляют собой буржуазные силы – от либеральных до консервативных. Оппортунисты, прибегая к риторике об угрозе фашизма, находят хорошее оправдание для поддержки социал-демократии, что позволяет им не применять марксистско-ленинский анализ для понимания событий и вмешательства в них. В данном случае это была борьба внутри буржуазии – спор о том, как управлять капитализмом в Мексике.
На другом уровне на протяжении нескольких десятилетий в социал-демократических кругах, таких как Форум Сан-Паулу, идут дискуссии, что неолиберальное управление капитализмом является фашистским или неофашистским управлением, и что для противостояния ему необходимы максимальные усилия по объединению коммунистов, социал-демократов и не-неолиберальных капиталистических движений.
Существует также мнение, что США как империалистическая страна являются фашистской страной [1], и любой, кто им противостоит, присоединяется к антифашистскму фронту. Это ненаучный подход и опасная тенденция, особенно в условиях российского вторжения на Украину, переросшего в империалистическую войну, империалистическую войну с обеих сторон. Не без доли пафоса можно констатировать тот факт, что те, кто в США и за рубежом поддержал Байдена в качестве альтернативы фашизму, который представлял бы Трамп, впоследствии создали антифашистский фронт против его стремления поддержать Зеленского и начать войну.
Для коммунистов, для марксистско-ленинской теории неприемлемо злоупотребление такими понятиями, как фашизм, или их ненадлежащее использование. В марксистко-ленинской теории преступления и варварства империализма не преуменьшаются и не смягчаются, чтобы необоснованно не называть это фашизмом. Мы также не можем допустить, чтобы искажение понятия фашизма использовалось в качестве политического и идеологического инструмента для обеления одного из блоков капиталистических стран, которые в настоящее время борются за улучшение своего положения в рамках империалистической системы.
Мы говорим о столкновении, которое происходит, с одной стороны, между США, ЕС и их союзниками (например, странами USMCA), а с другой стороны – между так называемыми развивающимися экономиками, включая капиталистические Китай, Россию и их союзников. Это не противоборство двух миров, а противоречия внутри одного и того же прогнившего мира капитализма, спор между блоками стран, основанными на эксплуатации рабочего класса, спор интересов монополий.
Эти противоречия больше не ограничиваются дипломатическими рамками или экономической и торговой конфронтацией: как мы знаем, с 24 февраля 2022 года разразилась империалистическая война, начавшаяся с вторжения России на Украину. С самого начала вторжения российское государство стремилось представить военную агрессию как антифашистский акт и поэтому разработало соответствующую пропагандистскую стратегию, стремясь также объединить различные силы под этим знаменем.
После свержения социализма в СССР в 1991 году контрреволюция заложила в России капиталистические отношения, и сейчас эта страна входит в число 20 крупнейших экономик мира. В различных секторах, таких как энергетика, преобладают несколько монополий, и цели так называемой Специальной военной операции, объявленной президентом Владимиром Путиным, сводятся к защите интересов этих монополий, их маршрутов, рынков и прибыли. Несомненно, капиталистическая Россия – видная страна, занимающая прочное положение в империалистической системе. Коммунисты не сомневаясь классифицируют конфликт между Россией и Украиной как империалистическую войну с обеих сторон. Однако разъеденные оппортунизмом некоторые коммунистические партии вместо признания очевидного факта – того, что Россия является капиталистическим государством, преследующим свои экономические интересы – подменяют классовый анализ риторикой «борьбы с фашизмом». Занимая сторону одного капиталистического блока против другого, эти партии отказываются от исторических уроков, которые им преподал Ленин и большевики. Дело в том, что с тех пор [с 24 февраля 2022 года] количество «антифашистских» форумов увеличилось. В частности, подобный форум был проведён в Минске в апреле 2023 года. Другой, в апреле 2025 года, [в Москве] был организован Коммунистической партией Российской Федерации, куда пригласили нас. Коммунистическая партия Мексики решила, что он направлен на обеление роли капиталистической России и поддержку империалистической войны, поэтому отклонила приглашение.
Аналогично под покровительством венесуэльских властей недавно был создан так называемый «Антифашистский интернационал», поддержанный Форумом Сан-Паулу и Партией европейских левых. Как и предложенный в своё время Уго Чавесом проект «Пятого интернационала», это не более чем органическая структура для проведения серии мероприятий в защиту Николаса Мадуро. Данная кампания развернулась после неоднозначных выборов, проведённых с грубым нарушением правовых норм. Эти нарушения, помимо прочего, усугубляются зловещим разгромом Коммунистической партии Венесуэлы: её лишили регистрации на выборах, которую затем передали подконтрольной правительству группе наёмников.
Можно утверждать, что сегодня, когда мы говорим об антифашистском и антиимпериалистическом фронте, мы фактически говорим об идеологическом прикрытии поддержки одного из блоков капиталистических стран – того, который называет себя многополярным в ходе современной межимпериалистической вражды для того, чтобы заставить нас сплотиться с «прогрессивным» или неокейнсианским управлением капитализмом.
Это не значит, что мы недооцениваем фашизм. Мы принимаем его во внимание; мы изучаем развитие классовой борьбы. Двадцатый век, а также деятельность Коммунистического интернационала и каждой из его секций предоставляют нам сведения, обогащающие наше восприятие.
Мы осознаём, что фашизм – это форма управления властью монополий и капитализмом; он возникает внутри капитализма, и его окончательная ликвидация связана со свержением капиталистического способа производства.
Нельзя забывать о варварстве и преступлениях фашизма, совершённых в 1930-х годы и во времена Второй мировой войны. Коммунисты были, есть и будут на передовой борьбы с фашизмом и любой другой формой капитализма. Частью нашей повседневной борьбы является сохранение исторической памяти о великом вкладе Советского Союза и коммунистов в разгром фашизма и освобождение порабощённых им народов. Мы отвергаем искажение истории, отрицающее фундаментальный вклад СССР, Красной Армии, партизан и движения сопротивления – при ведущей роли коммунистов – в Европе и Азии. Мы прилагаем усилия, чтобы искоренить превратное решение Европейского союза приравнять фашизм к коммунизму, который победил фашизм и заплатил за это высокую цену – миллионы рабочих и коммунистов пролили кровь на полях сражений, в концентрационных лагерях, в темницах, у расстрельных стен. В преддверии 80-й годовщины победы над фашизмом мы подтверждаем свою приверженность нашим товарищам в СССР, Германии, Италии, Франции, Югославии, Чехословакии, Польше, Венгрии, Греции, Албании, Нидерландах, Бельгии и Румынии, которые, движимые историческим оптимизмом и заплатившие высокую цену – жизнь – сделали всё ради Дня Победы.
И, хотя антикоминтерновская ось потерпела поражение, фашизм как контрреволюционная сила остаётся возможным инструментом управления в рамках капиталистического кризиса и дестабилизации.
Есть ещё один вопрос, который мы хотим хотя бы обозначить, понимая, что для его решения требуется более глубокое, детальное и документированное исследование – а именно вопрос о том, почему, когда мы говорим о борьбе с фашизмом, мы почти машинально думаем о Народном фронте, то есть о фронте с социал-демократией, с нефашистскими буржуазными силами и нефашистскими капиталистическими странами.
Седьмой конгресс Коммунистического Интернационала в 1935 году ознаменовал поворотный момент не только в отношении революционной стратегии, разрабатываемой с 1919 года, когда был основан Третий Интернационал, но и в отношении позиций, сформировавшихся в противовес оппортунизму и ревизионизму приходящего в упадок Второго Интернационала. Тот факт, что новый конгресс не состоялся из-за ошибочного решения о роспуске Коминтерна в 1943 году, привёл к тому, что этот стратегический сдвиг был абсолютизирован и стал считаться неоспоримым в международном коммунистическом движении, что, с исторической точки зрения, является основой оппортунистического отклонения и одной из причин нынешнего кризиса коммунистических партий.
В рамках Третьего Интернационала дискуссия о признаках фашизма началась на Четвёртом конгрессе. Как видно из материалов конгрессов, пленарных заседаний и других источников, определение становится всё более полным, охватывая не только так называемый «классический» итальянский, но и немецкий фашизм, а также другие его формы в разных странах. Показательным является выступление Эрколи на Двенадцатом пленуме Исполнительного комитета Коммунистического интернационала в сентябре 1932 года, [2] а также тезисы, принятые на основе доклада Куусинена, который отмечает, что фашизм уже был установлен приправительствах, предшествовавших Гитлеру, при Брюнинге и Папене, и при содействии социал-демократов, что проявилось в подавлении массового движения, ослаблении революционного движения и снижении уровня жизни рабочих. Поэтому неправильно считать единственно верным определение фашизма, данное Георгием Димитровым в его докладе на Седьмом конгрессе в 1935 году. Определение возвели в ранг универсального, в то время как доклад Димитрова был сосредоточен на немецком варианте фашизма. Например, Р. Палм Датт, член Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала и видный деятель Коммунистической партии Великобритании, в 1934 году выпустил книгу «Фашизм и социальная революция». В ней Датт определил фашизм как форму власти и господства буржуазии, то есть финансового капитала в целом, монополий – а не как форму, предпочитаемую наиболее реакционной частью финансового капитала, как утверждает Димитров.
Многие годы Коммунистический Интернационал формировал представление о фашизме как об инструменте, который позволяет правящему классу сломить революционный подъём рабочего класса и осуществить последовательную и твёрдую реализацию политики капитала для преодоления дестабилизации системы, вызванной Великой Октябрьской социалистической революцией, последовавшей за ней революционной волной и Великой депрессией.
Но если неточность в определении фашизма может привести к ошибке, то возникает фундаментальная проблема со стратегической линией, принятой на последнем конгрессе Коминтерна для противостояния фашизму, а именно линией народного или антифашистского фронта – межклассового союза с социал-демократией. Социал-демократия к тому времени уже являлась политической силой, интегрированной в капиталистическую систему на партийном и государственном уровне, причём в правительства с участием социал-демократов могли входить нефашистские буржуазные партии.
Так делается вывод, что перед лицом фашизма мы должны защищать буржуазную демократию. На деле ряд партий, которые благодаря своей героической борьбе создали условия для захвата власти, решили ограничиться восстановлением буржуазной демократии с некоторыми расширениями. Это открыло дверь оппортунистической стратегии «промежуточных этапов» [между капитализмом и социализмом]. Не удалось зафиксировать, что цель разгрома фашизма, то есть формы капиталистического управления, должна быть неразрывно связана с завоеванием власти и социалистической революцией. Товарищи из Коммунистической партии Греции (КПГ), опираясь на свой опыт участия во Второй мировой войне в качестве организаторов и руководителей успешного сопротивления нацистско-фашистской оккупации, представили выводы, имеющие значение не только для правильного понимания истории КПГ, но и для нынешней и будущей борьбы.
Ещё одной серьёзной проблемой стало обесценивание роли Коммунистической партии в связи с выдвинутым тогда тезисом о единой партии пролетариата как результата слияния коммунистов и социал-демократов, что произошло в Испании среди молодёжи с созданием Объединенной социалистической молодёжи (JSU), а также с партиями других стран, таких как Венгрия и Польша, в послевоенный период. История показала, что в партиях, возникших в результате подобных слияний, сохранились социал-демократические течения, которые в 1990-е годы стали частью сил, боровшихся за победу контрреволюции.
В этом свете браудеризм, причинивший столько вреда, был не отклонением, а следствием той линии, которая приблизила «Салернский поворот» (la svolta di Salerno) и титоизм, и которая укоренилась в еврокоммунизме и других оппортунистических проявлениях.
Следовательно, правильное определение имеет важное значение для развития революционной политики против фашизма. Если фашизм представляет собой форму управления в рамках диктатуры капитала, то ему нельзя противостоять в союзе с партиями, поддерживающими буржуазную парламентскую демократию – другую форму диктатуры капитала. Более того, эти формы (парламентская демократия и фашизм) не разделены Великой Китайской стеной. Во многих буржуазных демократиях Европы существовали и продолжают существовать запреты на деятельность коммунистических партий и профсоюзов.
Линия народных фронтов привела революционное рабочее движение к поражению и создала условия для трансформации некоторых коммунистических партий в Европе (в Италии, Франции, Испании) в сторону еврокоммунизма.
В результате были заложены основы политической линии, находящейся в программной ловушке стратегии промежуточных этапов, которая предрасположена к слиянию с другими организациями (растворению в них) и к созданию фронтов с буржуазией, даже не обязательно для борьбы против фашизма.
От этого исторического наследия рабочему движению необходимо отказаться, чтобы заложить основы революционной стратегии. Подлинная борьба против фашизма состоит лишь в борьбе против стратегии капитала, в объединении сил для победы социалистической революции.