За последние 25 лет состояние классовой борьбы в Латинской Америке претерпело значительные изменения, которые требуют глубокого анализа со стороны коммунистических и рабочих партий. Этот анализ исходит из изменений в процессе накопления капитала, последствий данного процесса для рабочего класса, изменений, произошедших внутри партий буржуазной системы, а также из роли партий рабочего класса в сохранении своей политической независимости в целях отстаивания собственных интересов и своей исторической миссии.

Кризис традиционных буржуазных партий, появление латиноамериканского и карибского «прогрессивизма» на рубеже веков, трансформация торговых отношений, в рамках которой Китайская Народная Республика стала главным экономическим партнёром региона Латинской Америки и Карибского бассейна, ослабление и трансформация политической, экономической и военной гегемонии США в Латинской Америке, а также возрождение ультралиберальных и националистических течений, выступающих в качестве ложной противоположности прогрессивизму, превратившемуся в новую латиноамериканскую социал-демократию – всё это конкретные факты, которые радикально изменили реальность классовой борьбы в регионе по сравнению с прошлым веком.

Однако, несмотря на все изменения, произошедшие в истории континента, в регионе по-прежнему существует множество рабочих и трудовых партий, которые продолжают придерживаться стратегии и риторики так, как будто сохраняются те же условия, что и 30 лет назад.

Всё сводится к теории «главного врага». Она основана на предпосылке о всевластной гегемонии империализма США над слабыми странами Латинской Америки и Карибского бассейна, которая, при поддержке лакеев из числа местной буржуазии, ограничивает свободное развитие и независимость этих наций. Из этого анализа делается вывод, что единственно допустимой стратегией для рабочего класса Латинской Америки является продвижение широких многоклассовых союзов националистического и патриотического характера с целью противодействия господству предполагаемого «главного врага» и его внутренних прислужников. При этом интересы и программа рабочего класса отодвигаются на второй план, приносятся в жертву или откладываются в пользу абстрактного общего интереса «родины».

Однако на этом идеологические построения не заканчиваются. Они усложняются, когда тенденция к обострению конкуренции между капиталами в мировом единстве приводит к усилению капиталистических полюсов, конкурирующих и противостоящих традиционному монополистическому капиталу (США – Европейский союз). Эта капиталистическая конкуренция интерпретируется как возникновение «прогрессивистского» мирового полюса, который при столкновении с гегемонией «главного врага» рассматривается как полезный для интересов «человечества». В результате стратегия подчинения рабочего класса социал-демократическим партиям внутри стран, сегодня называемых «прогрессивными», распространяется также на поддержку одного из капиталистических полюсов, который ведёт ожесточённую борьбу за контроль над рынками, сырьём и торговыми путями.

Из этого анализа вытекает переоценка роли стран, во главе которых находятся прогрессивные правительства, и других держав, таких как Россия, Китай и Иран, как мнимого антагонистического полюса по отношению к этому «главному врагу», которого следует победить – американо-европейскому империализму. Подобное суждение подпитывает иллюзию возникновения нового и более справедливого мирового порядка, который якобы появится в результате победы одних капиталистов над другими, в рамках той же системы эксплуатации человека человеком.

Аналогичным образом появляются позиции, которые не учитывают особенности процессов национального накопления и приравнивают друг к другу интересы и планы господства капиталистических государств, находящихся на разных уровнях развития.

Оставляя в стороне оппортунистическую иллюзию о существовании «хороших» и «плохих» капиталистических государств, которая игнорирует неумолимые законы процесса накопления капитала, марксистско-ленинские партии не могут упускать из виду противоречия между буржуазной властью в глобальном масштабе и то, каким образом эти противоречия должны быть использованы рабочим классом в мировой классовой борьбе. Опыт большевистской революции даёт в этом отношении множество уроков.

Цикл процесса накопления капитала в странах, где преобладает экспорт сырья и минеральных продуктов, имеет две фазы. Фаза расширения соответствует периоду высоких цен на экспортируемое сырьё. Это момент наибольшего присвоения относительной ренты. Фаза кризиса совпадает с сокращением присваиваемой ренты вследствие наступления периода низких цен на экспортные товары.

Исторически борьба между различными группами буржуазии и землевладельческого класса за контроль над государственной политической властью через их партии характеризовалась преобладанием двух программных проектов. С одной стороны – либерализма, который с 1980-х годов усилился благодаря неолиберальным теориям и сегодня возвращается с новым импульсом в виде так называемого «либертарианского» движения, по сути отстаивающего те же положения, выраженные иными словами: «конец государственного вмешательства» и полную «свободу» действий частного капитала как условие мнимого «процветания». Ультралибералы рассматривают государственное вмешательство как внешний фактор, чуждый процессу накопления и препятствующий ему, утверждая, что свобода движения капитала и способность капиталистической системы к саморегуляции являются естественным порядком общественного развития и универсальным средством прогресса.

Другой проект выступает как антагонист первого – это прогосударственный социал-демократический прогрессивизм, который стал новой версией известного кейнсианского «государства всеобщего благосостояния». Первоначально представленный традиционными социал-демократическими партиями, сегодня он подхвачен новыми прогрессивными партиями, называющими себя «новыми левыми». Их подход основан на защите государственного вмешательства в регулирование экономики и на иллюзорной идее о том, что капитализм можно «очеловечить» с помощью законов, направленных на «справедливое распределение богатства».

Латиноамериканская буржуазная политическая система характеризуется чередованием у власти этих двух форм управления капиталом, представленных различными партиями, которые на протяжении истории меняли названия и формы, сохраняя при этом свою сущность. Они были и остаются сторонами одного и того же процесса капиталистического накопления.

И всё же социал-демократические, прогрессивные и либеральные партии стремятся представить себя враждующими и непримиримыми формами управления. Одни из них позиционируют себя как «чистое» воплощение капитализма и обвиняют других в том, что те являются «социалистами и коммунистами». Тогда как другая сторона провозглашает себя новой «антиимпериалистической» левой, ориентированной на социальные и трудовые права. Однако реальность показывает, что обе политические силы – это две ветви одного дерева. Это конкретные формы, через которые глобальный капитал и местная буржуазия реализуют свои потребности и интересы.

Два якобы антагонистических полюса в действительности являются двумя политическими формами управления, которые процесс накопления капитала принимает в большинстве стран Латинской Америки. В фазе роста, сопровождающейся ростом цен на товары и возрастающим долгом, в экономику поступает значительный объём ресурсов, что укрепляет предложения социал-демократов и прогрессистов по расширению государственного вмешательства и увеличению государственных расходов, тогда как в фазе кризиса и сжатия экономического цикла усиливаются предложения либеральных партий о приватизации, сокращении расходов и проведении антинародных и антирабочих реформ.

Однако важно подчеркнуть, что исторический опыт показывает: чередование у власти прогрессивных буржуазных партий и/или консервативных либералов не всегда соответствует фазе капиталистического экономического цикла, которая усиливает их исходные программные установки. Существует множество примеров того, как социал-демократические и «прогрессивные» партии также выступали весьма эффективной силой на службе буржуазии, реализуя наиболее агрессивные планы капитала в фазе кризиса, то есть проводя шоковые программы приватизации, демонтажа государственного аппарата и разрушения трудовых и социальных прав. Объясняется это тем, что такие партии, благодаря своей популистской базе, как правило, оказываются более эффективными в проведении стабилизационных программ, поскольку обладают способностью контролировать и демобилизовывать значительные слои рабочего класса и народного движения.

Этот факт не является аномалией, противоречием, отклонением или предательством со стороны так называемых прогрессивных партий. Он является частью их природы, как партий буржуазной системы, и подтверждением того, что эти два полюса не только не являются антагонистическими, но и дополняют друг друга в своей роли гарантов интересов капиталистов и буржуазного государства.

Прежде всего следует отметить, что феномен прогрессивизма не является новым для региона. Большинство традиционных социал-демократических партий, таких как Социалистическая партия в Чили, перонизм в Аргентине, Институционно-революционная партия в Мексике, Американский народно-революционный альянс в Перу и др., возникли на основе популистской программы, очень схожей с новым прогрессивизмом, появившимся в конце прошлого века. Многие из этих партий даже заявляли о себе как об антиимпериалистических, национально-освободительных и даже социалистических силах. Позднее, ввиду своей буржуазной природы, все эти организации эволюционировали в традиционные социал-демократические партии, обслуживающие существующую систему.

Возникновение современного прогрессивизма и его дальнейшая судьба мало отличаются от традиционной латиноамериканской социал-демократии. Вначале он выступил с антиимпериалистической, латиноамериканистской, ориентированной на независимость и социальную справедливость риторикой. Именно кризис традиционных социал-демократических партий и их подчинение неолиберальному «Вашингтонскому консенсусу», который нанёс серьёзный ущерб латиноамериканским народам, вызвав резкий рост бедности и неравенства, привели к появлению первой волны прогрессивизма с очень широкими союзами сил, в которых участвовали партии рабочего класса.

Центральный программный подход заключался в том, чтобы остановить продвижение в регионе неолиберальной модели, поддерживаемой империализмом США. В качестве альтернативы предлагалась программа независимой латиноамериканской интеграции, а также социально ориентированная программа по восстановлению прав, утраченных в неолиберальный период.

С идеологическими и политическими нюансами, первыми прогрессивными правительствами в регионе стали правительства: Уго Чавеса в Венесуэле, Лулы в Бразилии, Эво Моралеса в Боливии и перонистского киршнеризма в Аргентине.

Когда разразился мировой кризис 2007 года, прогрессивизм уже начинал проявлять признаки истощения вследствие собственных классовых ограничений, противоречий своего популистского программного курса и неспособности реализовать народные ожидания, которые привели его к власти. Обещанные революционные преобразования зависимой экономической базы стран Латинской Америки и Карибского бассейна так и не были осуществлены. Прогрессивные партии, находясь у власти, продвигали укрепление мощных экономических групп, тем самым подтверждая свой характер буржуазных партий, служащих системе.

С первым политическим кризисом латиноамериканского «прогрессивизма», традиционные консервативные партии и новые политические формирования буржуазии вернулись к власти через выборы. Они углубили те стабилизационные программы, которые партии прогрессивизма уже начали проводить в конце своего пребывания у власти в ответ на экономический кризис.

Таким образом, «прогрессивные» партии закрепились в качестве основной политической оппозиционной силы, заменив ослабленные традиционные социал-демократические партии и сформировав новую двухпартийную структуру в ряде стран региона. Неудивительно, что возвращение прогрессивизма к власти спустя годы, а также его победы, достигнутые в таких странах, как Чили, Гондурас и Колумбия, происходили в рамках очень широких союзов, в которых участвовали эти традиционные социал-демократические партии. К таковым примерам относятся: Аргентина с киршнеристской коалицией «Фронт для всех» при участии перонистской хустисиалистской партии; Чили с альянсом «Одобряю достоинство» при участии традиционных социал-демократических, христианско-социальных и социалистических партий; Колумбия с альянсом Гуманная Колумбия, объединившим среди прочих, старую Либеральную партию; а также Лула и его широкий союз социал-демократических и либеральных сил в Бразилии и др.

В таких странах, как Аргентина и Эквадор, проведение антинародных стабилизационных программ было начато правительствами консервативных либеральных партий в рамках чередования у власти в буржуазной системе. Однако не во всех странах ситуация складывалась одинаково. В случае Бразилии именно правительство Дилмы от Партии трудящихся (ПT) инициировало проведение антинародных мер до её смещения с поста с помощью парламентского импичмента. В таких странах, как Венесуэла и Боливия, где не происходило чередования партий у власти, за исключением краткого периода государственного переворота в Боливии, именно те же самые «прогрессивные» партии, находящиеся у власти, олицетворяли две политические формы управления капиталом: популистскую и неолиберальную.

Однако глубина капиталистического кризиса слабых латиноамериканских экономик остаётся такой, что даже с возвращением прогрессивных партий к власти, например в Аргентине и Бразилии, они не сделали ничего иного, кроме как продолжили программы «затягивания поясов», начатые их предшественниками – правительствами консервативных либеральных партий, которые считаются их идеологическими противниками. Эта преемственность прогрессивизмом стабилизационных программ, и их всестороннее внедрение в случае Венесуэлы, иллюстрирует абсурдность и лживость стратегии Форума Сан-Паулу, когда он утверждает, что главная борьба в регионе происходит между двумя моделями: неолиберальной, воплощённой консервативными партиями, и социал-демократической или прогрессивной.

Более чем очевидно, что обе эти силы по сути и в классовом смысле не являются антагонистами. Более того, они дополняют друг друга как политические формы, принимаемые движением накопления капитала в регионе. При этом даже правительства прогрессивизма без колебаний воплощают наиболее репрессивные формы управления капиталом.

Пример правительства Единой социалистической партии Венесуэлы (ЕСПВ), возможно, является наиболее наглядным подтверждением данного положения дел. ЕСПВ – это сила, которая фактически представляет интересы местной буржуазии и иностранного монополистического капитала. Под маской псевдолевой и антиимпериалистической риторики эта партия и её правительство реализуют антирабочую и антинародную стабилизационную программу в интересах наиболее реакционных капиталистических кругов региона. Даже самые откровенно неолиберальные правительства региона не добивались столь выгодных для бизнеса результатов, как фактическая ликвидация таких базовых прав, как заработная плата, социальные гарантии и профсоюзные свободы. Таковы результаты их разрушительной работы, которые международный прогрессивизм замалчивает и, как минимум, оправдывает, ссылаясь на санкции и «антиимпериалистическое» сопротивление.

Это чередование у власти партий «прогрессивизма» с их широкой социал-демократической союзной базой, с одной стороны, и традиционных консервативных буржуазных партий и новых политических формирований, с другой, вскоре привело к глубокому кризису политического представительства этого нового двухпартийного устройства, учитывая антинародный характер проводимой политики, рост коррупции и усиление социального неравенства.

В результате нарастающего общественного недовольства и углубления кризиса, усиливаются ультралиберальные политические силы, возглавляемые такими фигурами, как Милей в Аргентине, Болсонару в Бразилии, Букеле в Сальвадоре, Мария Корина Мачадо в Венесуэле и др.

Нарастающая усталость и разочарование масс в новом буржуазном двухпартийном устройстве, в сочетании с отсутствием независимости коммунистических и рабочих партий по отношению к социал-демократическому «прогрессивизму», способствовали электоральному укреплению и политическому росту ультраконсервативных сил, которые ложно обозначают себя как «третий путь» в противостоянии прогрессивистов и консерваторов.

Эта «третья сила» мало отличается от программных установок традиционного консервативного правого крыла. Она лишь накапливает поддержку на основе усталости народных масс от системы сосуществования и двухпартийного сговора. Это привело к глубокому кризису политического представительства буржуазных партий в Латинской Америке и Карибском бассейне.

«Прогрессивная» социал-демократия пытается воспользоваться ростом этих реакционных сил, чтобы расколоть общество на два лагеря: ультралиберальные партии с одной стороны и защитники «государства всеобщего благосостояния» с другой. Иными словами, с помощью этого грубого идеологического шантажа они стремятся закрепить двухпартийность буржуазной политической системы, пытаются сорвать усилия революционных партий по углублению линии самостоятельного политического действия рабочего класса против партий капитала.

В этой ложной дилемме между «неолибералами» и «прогрессистами», последние не только провозглашают себя законными и единственными партиями «левых сил», народных масс и рабочего класса, но и используют все свои ресурсы для стигматизации любых попыток со стороны классово сознательного рабочего движения и революционных партий создать независимую, подлинно рабочую и народную альтернативу, ориентированную на реальные интересы рабочего класса.

Шантаж со стороны социал-демократического «прогрессивизма», основанный на мнимой борьбе между «добром» и «злом», не допускает и не уважает политическую независимость рабочего класса. Тот, кто не присоединяется к его широкому многоклассовому союзу, автоматически объявляется пособником крайне правых сил, играющим на руку «империализму». В рамках этой логики рабочему классу не остаётся ничего иного, кроме как выступать в роли придатка интересов одного из полюсов буржуазных партий.

В эту линию вписывается поддерживаемый Форумом Сан-Паулу «Консенсус нашей Америки» – подход, служащий интересам буржуазных партий прогрессивизма и, к сожалению, продвигаемый некоторыми коммунистическими партиями региона, как единственно возможный путь борьбы для латиноамериканских рабочих.

Но не только «прогрессивизм» продвигает эту ложную поляризацию. То же самое делают и ультралиберальные партии, ставя перед людьми ложную дилемму: «свобода или социализм». Это создаёт дополнительную сложность для партий рабочего класса, так как провалы капиталистического управления со стороны «прогрессивных» правительств приписываются социализму. Это делается для усиления реакционного сознания в рабочих массах. Является попыткой отдалить рабочих от их исторического проекта – единственного, способного привести рабочий класс к подлинному социальному освобождению.

Следовательно, как «прогрессисты», так и ультралибералы своей стратегией идеологической поляризации преследуют одну и ту же цель, которая и является единственной гарантией сохранения буржуазной власти: лишить рабочий класс и его авангардные партии способности к самостоятельному политическому действию против партий капитала и буржуазного государства.

Пока мнимая борьба между «прогрессистами» и либералами определяет политическую сцену региона, рабочий класс Латинской Америки и Карибского бассейна сталкивается с суровой реальностью наступления капитала на свои права независимо от того, какая политическая сила находится у власти. Глубокий кризис процессов накопления капитала в регионе формирует тенденцию к разрушению трудовых прав, дерегулированию рынка труда и демонтажу исторических социальных завоеваний, что ведёт к росту социального неравенства и закрепляет миграционный процесс миллионов латиноамериканских рабочих.

В этой сложной ситуации, наиболее выгодной для капитала и, следовательно, наименее благоприятной для рабочих, является та, при которой рабочие не представляют собой самостоятельную политическую силу. Ту, что независима от буржуазных партий и способна вести борьбу против наступления капитала, осуществляемого через новое буржуазное двухпартийное устройство, на основе собственной классовой программы.

Когда ставится вопрос об актуальности Коммунистической партии в латиноамериканской революции, как авангардной организации рабочего класса, на повестку дня выносится вопрос о рабочем классе, как историческом субъекте, и о необходимости его организации и его самостоятельного политического действия, как неизбежных условий социалистической революции.

Глубокий идеологический кризис, возникший в международном коммунистическом движении после победы контрреволюции в СССР, имеет в своей основе этот ключевой вопрос. С тех пор необходимость социалистической революции стала рассматриваться как недостижимая цель, что привело к ослаблению политического вмешательства партий в организацию классовой борьбы рабочих и к переоценке расколотых социальных движений, лишённых классового характера.

Депролетаризация рабочих партий, наряду с принятием стратегии борьбы «антикапиталистического сопротивления» без классового содержания, оказала негативное влияние на политическую способность рабочих осознавать себя самостоятельным социальным классом и объединяться для борьбы за собственные интересы и цели против своего классового врага.

Сегодня мы видим, как многие коммунистические и рабочие партии не только не обладают способностью распознавать буржуазный характер политических сил, составляющих прогрессивизм, но и сознательно идут на жертву политической независимости партии и рабочего класса, подчиняя их капиталистическим интересам, воплощённым в этих социал-демократических партиях, под идеологическими лозунгами «антиимпериалистического сопротивления», «меньшего зла» и «геополитических интересов».

Рабочие партии, становясь идеологической жертвой этого ложного антагонизма, который в рамках прогрессивизма сводится к шантажу «человечество или варварство» или «империализм или независимость», не только оставляют рабочий класс без альтернатив, но и способствуют достижению цели буржуазии – дезорганизации всего революционного и преобразующего политического потенциала, заключённого в самостоятельной борьбе рабочего класса как исторического субъекта капиталистического общества.

Это опасный процесс, который старается нейтрализовать революционный потенциал рабочего класса, путём подчинения его программе прогрессивной социал-демократии, имеет также и другие вредные последствия для рабочих. Первое из них заключается в том, что оправдание антирабочей и антинародной политики правительств прогрессивизма, прикрывающее буржуазный характер их управления с помощью идеологических конструкций вроде «главного врага» или «геополитического интереса», приводит к росту разочарования и дезориентации среди народных слоёв и рабочего класса, тем самым облегчая распространение крайне правых идеологий и способствуя превращению сознания рабочих масс в реакционное.

Более серьёзной проблемой, порождаемой этим некритическим следованием прогрессивизму в тех же рамках, что и у Форума Сан-Паулу, является ослабление пролетарского интернационализма, то есть способности мирового рабочего класса укреплять связи, объединяться и координировать свои силы вокруг общей стратегии борьбы против классового противника в планетарном масштабе.

Необходимый интернационализм среди латиноамериканских рабочих был подменён солидарностью с национальными государствами, представленными прогрессистскими правительствами. Таким образом, рабочие, которые в этих странах ведут борьбу против антинародных стабилизационных программ, не только лишаются международной солидарности со стороны некоторых рабочих партий других стран, ставящих солидарность с этими капиталистическими государствами выше солидарности со своими классовыми братьями и сёстрами, но зачастую становятся объектом их нападок и идеологической дискредитации во имя ложного «антиимпериализма», которым пытаются прикрыть поддержку угнетающего капиталистического государства.

Следовательно, важной целью, достигнутой прогрессивизмом в интересах буржуазного господства, является создание препятствий для осуществления пролетарского интернационализма и континентальной классовой солидарности.

Мы отмечали в Политической линии, утверждённой XVI Национальным съездом КПВ, относительно идеологического кризиса международного коммунистического движения следующее:

«… Этот кризис может быть преодолён лишь в той мере, в какой мы усилим своё влияние в рабочем движении наших стран. Будем бороться с реформистскими и националистическими идеями в рабочем движении. Будем противостоять всем формам идеологического отвлечения, распространяемыми “новыми левыми”, которые исходят из непризнания роли рабочего класса как революционного субъекта. Будем развивать классово сознательное политическое действие, независимое от интересов буржуазии и мелкой буржуазии. А также сделаем практику интернационализма и пролетарской солидарности постоянными.»

«Фундаментальная проблема коммунистических и рабочих партий сегодня сводится к следующей дилемме: осуществлять политическую деятельность, ограниченную борьбой за умеренные реформы, улучшающие условия продажи и воспроизводства рабочей силы в рамках многоклассовых союзов, или выполнять роль организации и направления революционного потенциала рабочего класса для того, чтобы он взял в свои руки политическую власть и стал ведущим классом общества. Последнее и определяет смысл существования Коммунистической партии как организованного авангарда рабочего класса как класса для себя».

В этом смысле становится необходимым и неотложным создание пространства для координации, обсуждения, обучения и коллективного строительства коммунистических партий и рабочих сил континента, которые осознают важность восстановления практики пролетарского интернационализма и рабочей солидарности для общей борьбы трудящихся континента против стратегии господства капитала, которую воплощают все партии системы: социал-демократы, прогрессисты, либералы, консерваторы, либертарианцы и др.

Создание классового ориентира, который восстановит независимость политического действия рабочих континента от буржуазных партий и капиталистических государств, является жизненно необходимой задачей коммунистического движения в регионе.

Кризис капитализма глубок, и мы не должны допустить, чтобы рабочие и рабочее движение оставались пленниками реакционной риторики ультраправых по мере того, как кризис накопления лишает традиционные партии буржуазной политической системы опоры. Континентальная революция станет возможной лишь в том случае, если рабочий класс организуется и будет действовать независимо от буржуазной власти, готовясь использовать разворачивающийся кризис в революционном смысле.

Текущий кризис не только подтверждает положение рабочего класса как единственного революционного субъекта этого общества, но и подчёркивает актуальность и необходимость Коммунистической партии как формы его авангардной политической организации, призванной обеспечивать его самостоятельную организацию, классовое единство и политическое действие в соответствии с программой, отвечающей его непосредственным интересам и исторической миссии – революционному преодолению капиталистического способа производства.