11 августа 2023 года Конституционная палата Верховного суда Венесуэлы вынесла незаконное судебное решение, которое фактически реализовало план правительства и Единой социалистической партии Венесуэлы (ЕСПВ) по захвату Коммунистической партии Венесуэлы (КПВ) силовым путём.

Посредством вмешательства Верховного суда социал-демократическое правительство осуществило новый способ запрета коммунистической партии. В данном случае, произвольно и авторитарно используя государственную власть, правительство арестовало юридического представителя партии и передало право юридически представлять партию группе людей, не имеющих никакого отношения к членству в ней. Эти наёмники были представлены общественности, как якобы «недовольные рядовые члены» КПВ, в ходе гротескной операции под ложным флагом, которая была организована, финансирована и проведена правительством Николаса Мадуро.

Что же привело к ситуации активного наступления якобы прогрессивного и даже антиимпериалистического правительства на коммунистическую партию и на классово-осознанное рабочее движение?

Чтобы разобраться в реакционных тенденциях в руководстве правительства Венесуэлы и в предпринятом им антинародном повороте, необходимо рассмотреть особенности процесса накопления капитала в Венесуэле [1] и черты управления капиталистическим государством во время политики «Процесса перемен», инициированной правительством Уго Чавеса в 1998 году, а также то, как изменилось государственное руководство с приходом к власти Николаса Мадуро в 2014 году.

В отличие от нормального хода мирового накопления капитала, который определяется эффективностью извлечения прибавочной стоимости относительно рабочего класса в целом, в Венесуэле национальный процесс накопления и, следовательно, развитие экономики определяются объёмом и формой присвоения нефтяной ренты.

Такие товары, как нефть, продаются на международном рынке по коммерческим ценам, которые, как правило, превышают их цены производства, что приносит их производителям сверхприбыль. Эта сверхприбыль называется земельной или горной рентой, и может иметь разные виды в зависимости от уровня производительности земли или месторождений: абсолютная рента, дифференциальная рента I и II типа или простая монопольная рента.[2]

Присвоение этой сверхприбыли, которая не возникает из средней прибыли, получаемой промышленным нефтяным капиталом, является предметом ожесточённой борьбы между внутренними экономическими игроками (частным капиталом, не задействованном напрямую в добыче нефти). Этот частный капитал как внутренний, так и иностранный, характеризуется низким органическим строением, что делает его зависимым от присвоения нефтяной ренты для возможности увеличения своей стоимости по средним нормам прибыли, компенсируя тем самым высокие издержки, обусловленные низким уровнем производительности. Поскольку венесуэльское государство является инструментом, через который определяется направление потока ренты в пользу капитала в целом, борьба между различными слоями буржуазии и иностранными державами за политический контроль над государственным аппаратом является преобладающей чертой нашего общества.

Победа президента Уго Чавеса в 1998 году произошла после более чем 20-летнего кризиса этой паразитарной формы накопления капитала, ознаменованной острым сокращением нефтяных доходов и внедрением неолиберальной политики. Правительства того времени проводили агрессивную антинародную политику «жёсткой экономии», характеризовавшуюся приватизацией, дерегулированием рынка труда и либерализацией цен, а также другими шоковыми мерами.

Правительство Уго Чавеса предложило сдерживание приватизационной повестки, которая в основном была направлена на нефтяную промышленность и разрушение так называемого «социального государства». Однако оно делало это, заново запуская ту же рентную и зависимую экономическую базу, опираясь на международную стратегию восстановления цен на нефть. В этом смысле администрация Чавеса вовсе не пыталась изменить специфику процесса капиталистической эксплуатации в Венесуэле, а использовала её для реализации «националистической и социальной» политики, направленной на укрепление роли государства в экономике и обеспечение населению ряда социальных прав после катастрофических последствий неолиберального вихря 80-х и 90-х годов.[3]

Каких бы завоеваний ни добилось рабочее и народное движение в период роста нефтяной ренты при администрации Уго Чавеса, тот факт, что они основывались на хрупком фундаменте рентной экономики, придавал им преходящий и нестабильный характер.[4] Более того, как показало множество расследований, главными выгодоприобретателями нефтяной лихорадки правительства Уго Чавеса были отнюдь не рабочий класс и не народные массы, а местная буржуазия и транснациональные монополии. По оценкам экономистов, национальная и иностранная буржуазия в период с 2003 по 2013 год вывела из экономики Венесуэлы около 200 миллиардов долларов США.[5]

В 2007 году финансовый кризис и резкое падение цен на нефть ясно показали истощение процесса накопления капитала. Несмотря на это, и не думая о революционных преобразованиях, правительство Чавеса отложило свой крах путём увеличения внешнего долга, тем самым поддержав хрупкую иллюзию стабильности и экономического роста. При этом экономический рост уже был нестабилен ввиду снижения нефтяной прибыли, технической отсталости национального производства и роста внешнего долга.[6]

При правлении Николаса Мадуро пузырь лопнул. Эпоха растущей нефтяной прибыли пришла к концу, а вместе с ней и «антинеолиберальная» политика президента Уго Чавеса. Наступил затяжной период снижения доходов, ознаменованный цикличным снижением цен на нефть и обострённый международными финансовыми обязательствами.

Столкнувшись со снижением доходов, администрация Мадуро стала постепенно принимать антинародные меры, нанося ущерб рабочему классу и национальным производительным силам. В условиях снижения доходов правительство приняло решение сосредоточиться на уменьшении внешнего долга, выплатив международному финансовому капиталу около 110 миллиардов долларов в период с 2013 по 2017 год.[7] Чтобы выполнить свои долговые обязательства, правительство пожертвовало 60% импорта и существенно сократило социальные расходы, инвестиции в стратегические предприятия и социальную инфраструктуру.

Использование падающих доходов бюджета, прежде всего для выплаты долга и выполнения требований наиболее концентрированного частного капитала, привело к дефициту иностранной валюты на местном рынке. Это, в свою очередь, привело к краху политики контроля за валютными операциями, гиперинфляционному пике и девальвации валюты, которая обрушила покупательную способность реальных зарплат рабочих в угоду прибылям капиталистов.

Снижение объёма импорта также проявилось в дефиците основных потребительских товаров и расцвете «чёрных рынков» как механизма, с помощью которого коммерческий сектор уклонялся от мер по контролю цен.

Правительство Мадуро использовало нарратив «экономической войны», чтобы оправдать свою хаотичную антинародную экономическую политику. Оно винило внешние факторы в кризисе и тем самым скрывало свою собственную натуру. Коммунистическая партия Венесуэлы всегда открыто критиковала и выступала против экономического курса правительства, однозначно обозначая свою позицию, что кризис носит капиталистический характер и что для борьбы с ним нужно принять новую революционную экономическую политику.[8]

В период с 2014 по 2017 год Компартия Венесуэлы, несмотря на глубокие противоречия с экономическим курсом правительства, сосредоточилась на поддержании единства патриотических и антиимпериалистических сил против дестабилизационных планов проимпериалистического правого крыла, добивавшегося незаконной смены режима.

Тем не менее, расхождение с правительством достигло такой степени, что в 2018 на четырнадцатой Национальной конференции Компартии Венесуэлы было принято решение, согласно которому партия поддержит кандидатуру Николаса Мадуро на выборах президента в том же году при условии, что будет подписано программное соглашение, по которому правительство Мадуро обязуется отказаться от антинародного курса в экономической политике. Кроме того, соглашение включало ряд мер, нацеленных на защиту права рабочего класса на достойную зарплату и стабильность работы.[9]

Мадуро и руководство ЕСПВ подписались под программным соглашением, но нарушили его через несколько месяцев после победы на президентских выборах. В августе 2018 года правительство объявило о своей «Программе экономического восстановления, роста и благосостояния». Эта программа являлась дальнейшим шагом по ограничению трудовых прав и дерегуляции рынка труда.[10]

Объявив о данной программе, правительство провернуло одну из крупнейших мошеннических схем против рабочего класса Венесуэлы и создало фундамент для систематического ограничения трудовых прав, закреплённых в Конституции и законах страны. Объявив о повышении зарплат на фиксированную ставку в половину петро (эквивалент 30 долларов в месяц),[11] правительство незаконно ограничило зарплаты рабочих во всех сферах экономики. Более того, оно в одностороннем порядке ликвидировало коллективные трудовые соглашения с помощью циркуляра №2792, изданного Министерством труда в октябре 2018, тем самым обнулив объявленное повышение зарплат по действующим коллективным трудовым соглашениям.

И это была не единственная мошенническая схема, поскольку правительство не выполнило своё обещание привязать повышение зарплат к курсу криптовалюты. В результате пресловутого повышения просто были заморожены номинальные зарплаты в боливарах, которые инфляция и девальвация валюты свели почти к нулю.

В 2019 году империализм и партии, представляющие традиционную буржуазию, стали воплощать план максимального давления и сформировали незаконное «Переходное правительство», послужившее базой для односторонних принудительных мер империализма против Венесуэлы. Были заморожены венесуэльские активы за границей, введён запрет на торговлю с венесуэльскими государственными предприятиями. Помимо этого, было введено преследование иностранных компаний, ведущих бизнес со страной.

Эти преступные санкции ухудшили хрупкую экономическую ситуацию до самых критических показателей. ВВП снизился на 83% по сравнению с 2013 годом.[12]

Преступные санкции привели к краху нефтяной промышленности, которая находилась в кризисе с 2014 года.[13] Запрет государственной компании Petróleos de Venezuela (PDVSA) осуществлять экспорт топлива на её естественные рынки — в США и Евросоюзе — вместе с ограничениями необходимого для деятельности компании импорта оказали дальнейшее воздействие на её доход и производственные мощности.

Ассоциированная с правительством часть буржуазии воспользовалась данным трудным периодом внешней агрессии для своего обогащения. Компании, зарабатывающие на услугах обходных международных логистических цепочек для покупки и сбыта товаров в качестве посредника, получили значительные прибыли. Национальная паразитическая буржуазия воспользовалась наиболее тяжёлым для семей рабочих периодом, чтобы увеличить свои богатства.

Последствия острого кризиса, усугублённого преступными санкциями, всецело легли на плечи рабочего класса и народных масс. Вынужденная трудовая эмиграция кратно возросла ввиду плохих зарплат, уменьшения числа рабочих мест и отчаяния.

В этой сложной ситуации правительство Николаса Мадуро, выступая от имени Революции и так называемого «социализма 21 века», в итоге подтвердило свой социально-демократический характер, сформулировав стратегию сговора элит, чтобы выйти из кризиса и международной изоляции.

Решающий поворот к открыто антинародной политике случился в 2020 году. Вступив в сговор с бизнесом и партиями традиционного правого крыла, правительство ЕСПВ предложило стратегию выхода из стагнации путём заключения нового соглашения о государственном управлении и постепенного снятия внешних санкций.

Решение экономического и политического кризиса, основывающееся на договоре с буржуазией, было разработано по лекалам неолиберальных правительств. Оно включает: политику минимизации последствий кризиса и санкций по отношению к капиталистическим предприятиям; поощрительные меры к внутренним и внешним инвестициям; либерализацию цен; приватизацию государственных предприятий, минимизацию социальных расходов; замораживание роста зарплат и дерегуляцию рынка труда в качестве мер поддержки частного капитала.

Восстановление экономики в рамках этого решения подразумевает тяжелейшие жертвы со стороны рабочего класса и народных масс, чтобы гарантировать устойчивость частных предприятий. Как говорят сами правительственные спикеры, нужно «расстелить красную дорожку» для бизнесменов, чтобы им хотелось инвестировать.[14]

Одной из первых мер, предпринятых правительством, было одобрение закона, цинично названного «антиблокадным». Он был преподнесён стране как фундаментальный инструмент преодоления санкций. Тем не менее, ввиду его содержания и применения, данный инструмент стал для правительства легальной основой осуществления неолиберальной экономической политики в обход Конституции и других законов.[15]

Данный закон предоставил исполнительной власти (президенту республики) возможность не только игнорировать положения Конституции, но и принимать решения в тайне, не отчитываясь ни перед кем. Именно в этих условиях развиваются проекты по добыче полезных ископаемых; заключаются концессии на добычу нефти и газа с транснациональными корпорациями; предоставляются незаконные привилегии частному сектору и заключаются секретные экономические соглашения с правительством США.

Но если нефтяные доходы по-прежнему недостаточны для поддержания нормального возрастания капитала с низкой органической структурой, действующего в национальной экономике, то как можно гарантировать их прибыльность? Речь не идёт о том, что нефтяные доходы перестали играть важную роль в процессе возрастания капитала. Политика завышенной оценки национальной валюты, поддерживаемая еженедельным вливанием сотен миллионов долларов в валютный рынок,[16] государственные закупки, а также фискальные и налоговые льготы – всё это механизмы, которые свидетельствуют о передаче общественного богатства частному сектору.

Тем не менее, чтобы компенсировать недостаточные объёмы нефтяных доходов, капиталисты вынуждены использовать другие источники сверхприбыли. Наиболее актуальным механизмом компенсации для капиталистов сегодня являются условия сверхэксплуатации рабочей силы. Продажа рабочей силы по цене намного ниже её реальной стоимости стала основным способом гарантировать прибыль капиталистических предприятий в Венесуэле.

Так правительство Николаса Мадуро стало проводить политику уничтожения трудовых прав вопреки положениям венесуэльской Конституции и трудовых законов. Наиболее преступным способом максимального снижения цены рабочей силы ради максимальной прибыли компаний стала политика в отношении премий к заработной плате. Право, закреплённое в статье 91 Конституции Боливарианской Республики Венесуэла, обязывающее государство устанавливать минимальный размер заработной платы в соответствии со стоимостью базовой продовольственной корзины, де-факто было ликвидировано. Вместо него заработная плата (оклад) была заморожена на смехотворном уровне, зафиксированном в национальной валюте — который постоянно снижается под воздействием инфляции и девальвации — и замещена выплатой премий. Непосредственным следствием этой политики стал отказ от заработной платы и дерегулирование рынка труда, позволяющие частным компаниям в одностороннем порядке определять размер вознаграждения, выплачиваемого работникам в виде премий.[17]

Переведя доходы рабочих из заработных плат в премии, правительство также ликвидировало их права на социальные льготы, оплачиваемый отпуск, сбережения и другие блага. Трудовая ответственность компаний сведена к минимуму, что увеличивает их прибыли, а рабочий класс обрекает на доходы, едва достаточные для выживания.

Работники бюджетной сферы пострадали больше всего не только потому, что они получают премии намного меньше, чем в частном секторе, но и потому, что правительство в одностороннем порядке незаконно урезало премии, которые они получали в соответствии с их коллективным соглашением в Национальной бюджетной палате (Onapre).

Систематический и преступный грабёж рабочего класса составляет тот фундамент, который позволяет поддерживать прибыль капиталистов и на котором строится пресловутое «восстановление экономики», которым так хвалится социал-демократическое правительство Николаса Мадуро, и которому аплодируют в Fedecámaras — главной организации, представляющей интересы частного бизнеса в Венесуэле. Доказательством антирабочего характера этого сговора является то, что руководство страны приняло решение не повышать зарплаты, несмотря на то, что по сравнению с 2021 годом в стране фиксируется рост экономики в 17% по данным Центробанка Венесуэлы.[18] К февралю 2024 года ограничение роста зарплат будет действовать уже 23 месяца, а накопленная инфляция составит более 300%.

Реакцией правительства Николаса Мадуро на массовую мобилизацию работников бюджетного сектора — учителей и врачей — ради увеличения зарплат стали репрессии, преследования, в т.ч. судебные, и тюремные сроки.

В дополнение к репрессиям правительство вводит ограничения свобод профсоюзов и препятствует проведению выборов профсоюзного руководства, особенно это касается профсоюзов, не отвечающих интересам правительства. Эти меры применяются для того, чтобы лишить рабочих права на легальные профсоюзы и тем самым отложить обсуждение коллективных соглашений.

Империалистические санкции не привели к смене правительства, но они сыграли важную роль в том, чтобы направить экономическую политику в русло, соответствующее интересам империализма и местного бизнеса. В конечном итоге правительство Мадуро и руководство ЕСПВ услужили крупному капиталу. Сейчас они тщетно пытаются скрыть свой разворот и процесс примирения с империализмом и правыми партиями под видом мнимого диалога о «национальном единстве», в котором главными жертвами становятся рабочий класс и народные массы.

Реакционный поворот правительства Николаса Мадуро внёс правки в списки его врагов и союзников. Интересы рабочего класса, крестьянства и народных слоёв стали препятствием на пути реализации плана экономической либерализации, состряпанного между правительством и бизнес-ассоциациями в рамках так называемого «великого национального консенсуса».

Тем не менее, буржуазия старается придерживаться риторики ложной поляризации между ЕСПВ и правыми партиями, подчинёнными интересам США. Реальность такова, что единство буржуазии способствует проведению этих антинародных преобразований.

Стратегия ложной поляризации призвана одурачить рабочих и подчинить их этим двум блокам-гегемонам, а также не допустить возникновения любого автономного и независимого политического движения рабочего класса как альтернативы двум полюсам сговора элит.

Cложилась ситуация, которая усложняет и затрудняет условия политической борьбы рабочего класса. Руководство ЕСПВ пользуется неограниченным контролем над всей публичной властью в стране. Это позволяет ей осуществлять неолиберальные преобразования без сопротивления и с огромными возможностями проводить репрессии. Путём авторитарного применения власти ЕСПВ подавляет любые формы организации рабочего класса в его борьбе за свои экономические и политические интересы.

Усиливаются нападки на свободы профсоюзов и права рабочих протестовать против низких зарплат и выдвигать другие требования: растёт число преследований рабочих за борьбу за свои права, а также число институциональных барьеров к применению права на организацию профсоюзов.

Жёстокие репрессивные практики сил безопасности правительства и системы правосудия напоминают о худших годах преследований рабочего движения со стороны реакционных правительств традиционного правого крыла. Попирая законное право на протест, репрессивная машина применяет методы, нарушающие основные права человека, например, похищение профсоюзных активистов. Нарушая право задержанных рабочих на надлежащую правовую процедуру и конституционные гарантии на осуществление права на защиту, репрессивные органы неделями изолируют заключённых профсоюзных лидеров от их семей, лишая их доступа к адвокатам и информации о месте содержания.[19]

Эта стратегия террора направлена против классово сознательного профсоюзного руководства с целью посеять страх среди трудящихся масс и раздробить борьбу рабочих в стране за достойную заработную плату и восстановление трудовых прав. Также участились подлоги против рабочих с целью обвинить их в преступлениях, которые они не совершали, чтобы оправдать незаконные аресты и нарушения прав человека силами безопасности и системой правосудия.

В области политики данное наступление буржуазии призвано ограничить свободу политической организации и демократические права рабочего класса. С этой целью она использует государственную власть для поддержания информационной блокады Коммунистической партии Венесуэлы, в то же время проводя клеветническую кампанию против неё и любой другой силы, в которой буржуазия видит врага.

В прошлых выборных процессах, например, на региональных выборах 2021 года, власти незаконно сняли кандидатуры от левого крыла, тем самым поправ права рабочих на независимое представительство. Не совпадение, что тогда это были кандидатуры именно от КПВ и её союзников, а не от традиционных правых партий.[20]

Наконец, наиболее деспотическим способом, которым они ограничивают использование рабочим классом своих прав и свобод, является вмешательство в его политические организации.

Вмешательство в дела Коммунистической партии Венесуэлы было одной из важнейших задач правительства, направленной на то, чтобы лишить рабочих и революционные силы возможности выдвигать независимых кандидатов на запланированных на этот год президентских выборах. ЕСПВ считает, что этим действием она не допустит возникновения политической силы, которая составит альтернативу сговору буржуазии.

То, как судебное вмешательство было исполнено, ещё больше доказывает, что правительство пользуется авторитарными методами во власти.[21] Решение №1160 Конституционной палаты Высшего суда не соответствует законам и является вопиющим нарушением конституционного порядка и принципа верховенства закона. Компартия была юридически поражена вследствие судебного процесса, о котором она не была уведомлена. Партии не было предоставлено право на защиту, а обвинение строилось на ничем не подтверждённых заявлениях.[22]

Данный прецедент судебного вмешательства и объявления вне закона Компартии Венесуэлы служит опасным сигналом для коммунистических и рабочих партий всего мира. Авторитарное правительство использовало узурпацию легального представительства партии как способ запрета КПВ и подавления демократического права коммунистов на организацию и независимую борьбу.

Стратегия, использованная для нападения на КПВ, демонстрирует моральную деградацию правительства, возглавляемого ЕСПВ, и его положение прислуги интересам буржуазии и империализма. Нет ничего более выгодного для капитала, лишающего рабочих их прав и проводящего политику дерегуляции экономики, чем запрет деятельности Компартии Венесуэлы. Наиболее наглой частью их стратегии является то, что они передали название организации группе наёмников, чуждых нашей Партии, чтобы создать видимость, будто КПВ поддерживает сговор с буржуазией.

Перед рабочим классом и Коммунистической партией Венесуэлы стоят сложные задачи. В Венесуэле находится у власти форма правительства, воплощающая наиболее жестокие черты диктатуры капитала. Сегодня венесуэльские рабочие не только борются, чтобы вернуть свои попранные трудовые права, они также должны мобилизоваться и требовать восстановления их права на профсоюзную организацию, прав на законные партии, а также базовых демократических прав.

Делать это они должны, выступая против правительства, называющего себя «антиимпериалистическим» и «социалистическим» и использующего своё прошлое, чтобы манипулировать коммунистами и революционными силами мира и тем самым избегать любой формы солидарности с борьбой рабочих и Компартией Венесуэлы.

Так же, как венесуэльский рабочий класс должен преодолеть идеологическую манипуляцию, призванную обречь его на подчинение двум поляризованным буржуазным блокам и помешать ему выступить в качестве самостоятельной классовой силы, так и международное коммунистическое и рабочее движение должно поступить: разрушить барьеры, которые новая социал-демократия намеревается воздвигнуть на пути революционного воплощения пролетарского интернационализма. Венесуэльский рабочий класс нуждается в солидарности трудящихся всего мира, чтобы бороться против авторитарной власти капитала, олицетворённого социально-демократическим правительством, которое отнимает у рабочего класса экономические и политические права.