Но чем усерднее стараются правительства и буржуазия всех стран разъединить рабочих и натравить их друг на друга, чем свирепее применяется для этой возвышенной цели система военных положений и военной цензуры (...), — тем настоятельнее долг сознательного пролетариата отстоять своё классовое сплочение, свой интернационализм, свои социалистические убеждения против разгула шовинизма «патриотической» буржуазной клики всех стран.

«Война и российская социал-демократия». Ленин.

Империалистическая война, опустошившая Европу в 1914–1919 годах, ознаменовала собой полный разрыв внутри социал-демократии, понимаемой как марксистское революционное рабочее движение, развивавшееся в конце XIX — начале XX века.

Главным организационным последствием этого политико-идеологического разрыва стало создание Коммунистического Интернационала в марте 1919 года после победы Великой Октябрьской социалистической революции в России. Успех тактики большевиков заключался не только в их революционном подходе, но и в применении в своей тактике прямой борьбы с империалистической войной как её существенной части.

Позорный крах социал-демократического интернационала потребовал смены названия, о чём ясно свидетельствовали документы Первого конгресса Коминтерна, отсюда и использование термина «коммунистический», чтобы полностью отмежеваться от позиций, которые привели к тому, что пролетарии всего мира стали пушечным мясом в руках капиталистов и их правительств.

Однако с годами те же оппортунистические позиции, которые разъедали Второй Интернационал, стали укрепляться во многих коммунистических и рабочих партиях. Сегодня нетрудно найти самопровозглашённые коммунистические партии, политическая практика которых отличается от социал-демократических партий, входящих в Социалистический Интернационал, лишь риторикой.

В вопросе об империалистической войне и отношении к империалистическим союзам легко заметить дистанцирование социал-демократических партий от революционных позиций. Но это не единичный факт, а следствие всеобщего принятия оппортунистических тезисов, среди которых важнейшими являются отрицание классовой борьбы и рассмотрение капитализма как единственного пути, не имеющего альтернативы.

Принятие политико-экономических основ капиталистического общества неизбежно ведёт к принятию продолжения политики другими средствами, то есть через войну. Это происходит, несмотря на то, что многие партии большой социал-демократической семьи теоретически выступают против войн или определённых их результатов, что является печальным повторением стенаний немецких или французских социал-демократических лидеров вскоре после поддержки военных кредитов.

Позиция современной социал-демократии в отношении войн объективно контрреволюционна. Провозглашая пацифизм руководящим критерием своей позиции по отношению к любому военному явлению, они тем не менее соглашаются на участие в захватнических войнах, способствуют укреплению империалистических политических, экономических и военных союзов и оправдывают войны в глазах масс. В то же время они стремятся отрицать обоснованность интернационалистических позиций, которые, опираясь на исторический опыт нашего движения, исходят из того, что каждая война должна оцениваться с точки зрения исторического материализма, и что в эпоху империализма войны ведутся за распределение рынков, источников сырья, сфер влияния и путей транспортировки товаров.

Империалистическая война является следствием империалистической стадии развития капитализма и ведётся в целях политической и экономической эксплуатации мира, контроля над экспортными рынками, источниками сырья, сферами влияния и приложения капитала, а также контроля над путями грузовых перевозок.

Это определение по сути совпадает с тем, которое Циммервальдская левая дала в своей резолюции в августе 1915 года, или с тем, которое было одобрено конференцией РСДРП в начале того же года. Если оно остаётся актуальным более века спустя, то лишь потому, что человечество ещё не вышло из империалистической стадии капитализма, и потому, что отношения между странами и союзами в наше время по сути продолжают развиваться на тех же условиях, что и тогда.

Тот факт, что мы больше не можем говорить о существовании колоний в мире или о том, что европейские империалистические державы за эти сто лет утратили своё значение, не умаляет справедливости наших заявлений. Сегодня невозможно утверждать, что исчезли межимпериалистические противоречия или капиталистические кризисы, являющиеся источниками империалистических войн.

Существование Советского Союза и социалистического лагеря на протяжении большей части XX века не умаляет справедливости вышесказанного и, прежде всего, не отрицает того факта, что две мировые войны XX века имели своим источником обострение межимпериалистических противоречий [1].

Отношение коммунистов к империалистической войне ясно и по сути остаётся таким же, как и в 1914 году. Как отмечал Ленин в брошюре «Социализм и война»:

«Социалисты всегда осуждали войны между народами как варварское и зверское дело. Но наше отношение к войне принципиально иное, чем буржуазных пацифистов (сторонников и проповедников мира) и анархистов. От первых мы отличаемся тем, что понимаем неизбежную связь войн с борьбой классов внутри страны, понимаем невозможность уничтожить войны без уничтожения классов и создания социализма, а также тем, что мы вполне признаём законность, прогрессивность и необходимость гражданских войн, т. е. войн угнетённого класса против угнетающего, рабов против рабовладельцев, крепостных крестьян против помещиков, наёмных рабочих против буржуазии. И от пацифистов, и от анархистов мы, марксисты, отличаемся тем, что признаём необходимость исторического (с точки зрения диалектического материализма Маркса) изучения каждой войны в отдельности».

Необходимость исторического изучения каждой войны, в сочетании с конкретным анализом экономического и политического развития различных стран и мира в целом, — урок, который нельзя забывать. Прежде всего, его нельзя характеризовать, как это сделали предательские лидеры Второго Интернационала в 1914 году, как «оборонительные» или «справедливые» войны — те, что являются ясными примерами войн между рабовладельцами за «более справедливое» распределение рабов.

В наше время, как и тогда, жизненно важно правильно определить истинные причины каждой войны. Но также важно вести решительную борьбу с теми позициями, которые, под прикрытием буржуазно-пацифистских или якобы революционных предпосылок, пытаются убедить рабочий класс и народное большинство в необходимости поддержки той или иной силы в конфликте.

Эволюция социал-демократии, от краха Второго Интернационала до наших дней, представляет собой непрерывный упадок. Позиции, отстаиваемые тогда такими деятелями, как Эберт, Дюбрейль, Зюдекум и Гед, сегодня по сути представлены партиями двух основных семейств современной социал-демократии: социал-демократическими партиями, входящими в Социалистический Интернационал и являющимися прямыми наследниками этих лидеров, и бывшими коммунистическими партиями, которые на протяжении XX века претерпели процесс социал-демократической мутации, приведший их к слиянию с другими контрреволюционными течениями и, как следствие, к совместному участию в капиталистических правительствах, как это произошло в Испании с 2020 года.

Причина в том, что характерный элемент для всех них — оппортунизм. Как справедливо отметили русские большевики в 1914 году, крах Второго Интернационала был крахом оппортунизма [2]:

«Крах II Интернационала есть крах оппортунизма, который выращивался на почве особенностей миновавшей (так называемой «мирной») исторической эпохи и получил в последние годы фактическое господство в Интернационале. Оппортунисты давно подготовляли этот крах, отрицая социалистическую революцию и подменяя её буржуазным реформизмом; отрицая классовую борьбу с её необходимым превращением в известные моменты в гражданскую войну, и проповедуя сотрудничество классов; проповедуя буржуазный шовинизм под названием патриотизма и защиты отечества, и игнорируя или отрицая основную истину социализма, изложенную ещё в «Манифесте Коммунистической партии», что рабочие не имеют отечества; ограничиваясь в борьбе с милитаризмом сентиментально-мещанской точкой зрения вместо признания необходимости революционной войны пролетариев всех стран против буржуазии всех стран; превращая необходимое использование буржуазного парламентаризма и буржуазной легальности в фетишизацию этой легальности и забвение обязательности нелегальных форм организации и агитации в эпохи кризисов».

Главное отличие нашего времени от начала XX века заключается в том, что современная социал-демократия не скрывает своей предвзятости в пользу той или иной империалистической державы или альянса, а также своей терпимости или принятия империалистической агрессии, происходящей из года в год по всему миру. Социал-демократия нормализовала империалистические войны, поскольку нормализовала сам империализм, и не способна предложить никакой альтернативы ни на бумаге, ни на практике. Её «социалистическое» предложение — не более чем капиталистическая модель управления, проистекающая из отрицания тенденций капитализма и попыток убедить рабочий класс и народные массы в отсутствии альтернативы вне капитализма. Но они забывают, что капитализм — это «полный набор». Его тенденции и динамика не зависят от воли политических управленцев. Следовательно, войны, бедствия и рост нищеты присущи капитализму и не могут быть искоренены, пока он существует.

Первая мировая война обострила противоречия, уже существовавшие в социал-демократии. Кризис, который она развязала, обнажил истинные цели большей части социал-демократического движения, которое полностью предало всё, что провозглашало ранее, тем самым оттолкнув значительные слои рабочего класса от революционных позиций и поставив их на службу господствующим классам не только в качестве рабочих, но и в качестве пушечного мяса.

Отрицание социалистической революции, приверженность буржуазному реформизму и классовому примирению с тех пор стали основной позицией социал-демократических сил, которые также отказались воспользоваться ситуацией, сложившейся на заключительном этапе войны, для приближения революции. Те, кто нарушил все соглашения и принципы, поддерживая военные кредиты, принимая шовинистическую риторику и провозглашая в 1914 году прекращение классовой борьбы в своих странах, в конце 1918 года также не собирались следовать указаниям, принятым одиннадцатью годами ранее в резолюции против милитаризма на Штутгартском конгрессе, которая предписывала всем партиям Интернационала «всемерно использовать вызванный войной экономический и политический кризис, чтобы поднять народ и тем самым ускорить падение капиталистического господства».

Несмотря на это предательство, революционное рабочее движение смогло продолжить движение вперёд. Победа Великой Октябрьской социалистической революции в России продемонстрировала, что революционная позиция по вопросу империалистической войны, неразрывно связанная с борьбой с оппортунизмом, действительно способна «ускорить падение капиталистического господства». В то время бывшие лидеры Интернационала и их партии уже шли по пути продвижения интересов буржуазии, входя в правительства и принимая активное участие в подавлении революционных восстаний, начавшихся в Центральной и Восточной Европе.

После победы рабочего класса в России полностью установилось разделение международной социал-демократии: правое крыло, представленное ревизионистами и уже трансформировавшееся в буржуазную партию; левое крыло, представленное коммунистами во главе с большевиками; и центристское крыло, формально марксистское, но на практике приспособившееся к оппортунизму, которое заявляло о стремлении к единству и миру внутри партии.

Буржуазия, встревоженная разворачивающимися в России событиями, воспользовалась этим и при поддержке ревизионистов и центра сумела подавить несколько революционных восстаний. В этом отношении особенно выделяется роль Социал-демократической партии Германии (СДПГ), сыгравшей решающую роль в сдерживании Кильского восстания в ноябре 1918 года и подавлении Восстания спартакистов в январе 1919 года. Её участие в убийстве Карла Либкнехта и Розы Люксембург продемонстрировало, что германская социал-демократия уже не просто поддерживала буржуазные силы, но и активно отстаивала стабильность буржуазной системы после разрушительной войны. Этим актом социал-демократия окончательно подтвердила свою контрреволюционную роль.

Как было отмечено в нашей статье в выпуске № 3 журнала «Международный коммунистический обзор» [3], в межвоенный период, после создания Третьего Интернационала, в международной социал-демократии доминировал центристский сектор, который продолжал свою линию на одобрение формально революционных и марксистских резолюций, но на практике уступал требованиям правого крыла, вплоть до принуждения социал-демократии во многих случаях к участию в буржуазных правительствах как в одиночку, так и в коалиции.

Немецкая СДПГ несколько раз участвовала в работе правительств Веймарской республики в коалиции с центристскими и правыми силами. Британская Лейбористская (трудовая) партия правила страной в 1924 году при поддержке либералов, а затем вновь с 1929 по 1931 год. Социал-демократическая партия Австрии правила страной с 1918 по 1920 год в большой коалиции с социал-христианами. Социал-демократическая рабочая партия Швеции попеременно входила в состав правительства и парламентской оппозиции в 1920-х и 1930-х годах. Социал-демократическая партия Дании (СДПД) непрерывно управляла страной с 1924 по 1940-е годы, возглавляя коллаборационистское правительство во время нацистской оккупации страны. Норвежская Рабочая партия также участвовала в работе нескольких правительств с 1928 по 1940 год.

Старая социал-демократия, особенно в странах Северной Европы, не только формально дистанцировалась от марксизма и выступала против самой идеи революции, но и активно участвовала в определении и реализации так называемых «великих компромиссов» (таких как Сальтшёбаденское соглашение в Швеции или Соглашение Канслергаде в Дании). Они заложили основу того, что впоследствии будет представлено как великое достижение европейской социал-демократии: так называемого «государства всеобщего благосостояния», основанного на политике подавления классовой борьбы и продвижения «сквозных» экономических и политических проектов – всё это на фоне решительного антикоммунизма.

С другой стороны, приняв политику умиротворения Чемберлена в отношении нацистско-фашистских держав во второй половине 1930-х, английские и французские социал-демократы внесли определяющий вклад в отказ своих правительств в помощи республиканцам во время гражданской войны в Испании 1936–1939 годов [4]. Такое отношение в очередной раз продемонстрировало, что во всех аспектах политики и экономики социал-демократия устанавливала межклассовый «священный союз», в котором интернационалистические задачи отодвигались на второй план в ущерб мнимым национальным интересам.

После окончания Второй мировой войны буржуазия оказалась в ситуации, определённой следующими обстоятельствами:

• победа над нацизмом и фашизмом, в которой СССР и Красная Армия сыграли основополагающую роль;
• Успехи в строительстве социализма в СССР;
• Расширение мирового социалистического блока на ряд стран;
• Развитие противоречий в капиталистических странах Западной Европы вследствие разрушения производительных сил в ходе войны;
• Разрушение материальной базы капитализма;
• Огромный авторитет международного коммунистического движения среди трудящихся масс Запада.

В этих обстоятельствах социал-демократия вновь сыграла контрреволюционную роль, сделав последний и решающий шаг в процессе превращения из оппортунистической силы в силу строго буржуазную, заняв позицию между либералами и коммунистами. Она взяла на себя не только задачу поддержки стабилизации капитализма в Западной Европе, но и ведущую роль во всём процессе реорганизации капиталистической эксплуатации в регионе. Всё это стало возможным благодаря двум факторам: опыту классового сотрудничества в странах Северной Европы и огромным денежным средствам, выделенным по плану Маршалла.

Этот процесс отразился в «возрождении» социал-демократии, которое сопровождалось созданием новой международной организации: Социалистического Интернационала, созданного в 1951 году во Франкфурте.

Франкфуртская декларация Социнтерна 1951 года [5], основная разработка которой была осуществлена СДПГ, уже закрепила ряд ключевых элементов, определяющих курс социал-демократии. С одной стороны, она отвергала марксизм, приравнивая его к «иным методам анализа общества, основанным как на религиозных, так и на гуманитарных принципах». С другой стороны, она выражала открытый и откровенный антикоммунизм, заявляя, что он «искажает социалистическую традицию» и является «новым империализмом», а также придерживалась концепции мира и безопасности, основанной на необходимости «системы коллективной безопасности», которая учитывает, что «международный коммунизм является инструментом нового империализма».

Программа Бад-Годесберга, утверждённая в 1959 году и считавшаяся важнейшим политико-идеологическим документом социал-демократии после Второй мировой войны, фактически продолжила путь, намеченный во Франкфурте, но сделала существенный шаг в области систем коллективной безопасности, указав на необходимость создания «региональных систем безопасности в рамках Организации Объединённых Наций» и добавив, что «объединённая Германия должна стать членом европейской системы безопасности со всеми правами и обязанностями».

Несколько лет спустя в Декларации Совета Социнтерна, принятой в Осло в 1962 году [6], был сделан ещё один шаг вперёд, в ней говорилось следующее:

«Организация Объединённых Наций часто помогала разрешать споры между государствами. Однако в своём нынешнем виде она не в состоянии предоставить защиту стране, ставшей жертвой агрессии, и гарантировать безопасность каждой страны. В этих обстоятельствах каждая страна должна взять на себя ответственность за свою безопасность. Некоторые считают, что внешняя политика неприсоединения наилучшим образом служит безопасности и политической стабильности в их регионе. Интернационал уважает стремление стран свободно следовать своей судьбе, не обременяя себя мировыми раскладами сил. Большинство западных демократий объединились в альянс НАТО. Демократические социалистические партии стран альянса считают его мощным оплотом мира и заявляют о своей твёрдой решимости его отстаивать».

В действительности эти слова были лишь логическим завершением процесса, которому следовал ряд европейских социал-демократических партий с 1948 года. Не следует забывать, во-первых, что до создания НАТО в 1949 году, в 1948 году был основан Западный союз «в ответ на попытки СССР установить контроль над странами Центральной Европы» [7], скреплённый Брюссельским договором [8], подписанным Бельгией, Францией, Люксембургом, Нидерландами и Соединённым Королевством, при участии министров иностранных дел Великобритании (Эрнест Бевин) и Бельгии (Поль-Анри Спаак) от социал-демократов. Во-вторых, не следует забывать, что НАТО утверждает, что его полномочия и легитимность вытекают из Устава Организации Объединённых Наций, и изначально считалось региональным договором о коллективной безопасности.

Социал-демократия активно участвовала в создании НАТО. Из 12 стран-основателей в 1949 году, четыре (Бельгия, Дания, Норвегия и Великобритания) имели социал-демократические или лейбористские правительства. Поль-Анри Спаак впоследствии стал Генеральным секретарём Альянса в 1957–1961 годах, а после него этот пост занимали другие социал-демократические деятели, такие как Вилли Клас, Хавьер Солана, Джордж Робертсон и Йенс Столтенберг. Таким образом, не остаётся сомнений в поддержке социал-демократией всех империалистических агрессий, развязанных НАТО, независимо от деклараций и резолюций Социалистического Интернационала и его членов с момента его создания.

Что касается Европейского союза, то на ранних этапах его развития не все европейские социал-демократические партии встретили инициативы по экономической и политической интеграции с энтузиазмом, несмотря на её поддержку видными деятелями социал-демократии. Тогдашний недостаток энтузиазма объяснялся, прежде всего, приоритетом национальных экономических и политических интересов, однако без открытого противодействия процессу интеграции. В частности, испанская и португальская партии приложили значительные усилия, чтобы участие этих стран в европейских структурах проходило в связке укреплением буржуазно-демократической системы, сложившейся после падения их фашистских диктатур, но прежде всего сопутствующей ей «экономической открытостью и либерализацией» [9].

Несмотря на различные пути и ритмы деятельности европейской социал-демократии в отношении процесса европейской капиталистической интеграции, решающий момент наступил с подписанием Маастрихтского договора в 1992 году, сформировавшего Европейский союз в его нынешнем виде. Договор был с энтузиазмом поддержан всеми социал-демократическими партиями. Не следует забывать, что в то время уже формировались тезисы «нового центра» или «третьего пути» Блэра и Шрёдера, которые в последующий период сгладили политические и идеологические разногласия между либералами и социал-демократами.

В Испании, как уже упоминалось, социал-демократия с энтузиазмом восприняла идею присоединения к созданию европейского империалистического блока. Однако, что касается НАТО, этот процесс был более длительным в силу специфических отличий Испании от других европейских стран, где окончание Второй мировой войны привело к консолидации буржуазных демократий.

Социалистическая партия фактически не участвовала в борьбе с диктатурой Франко на протяжении десятилетий. Как следствие, после падения диктатуры Франко, когда партия вновь стала нужной, она при неоценимой поддержке Социалистического Интернационала временно и тактически приняла некоторые из позиций по международным вопросам, отстаиваемым коммунистами, в особенности в отношении НАТО. Это объясняет, почему ИСРП (Испанская социалистическая рабочая партия (PSOE)) на своих съездах до своего прихода к власти в 1982 году и некоторое время после этого официально выступала против вступления и пребывания в НАТО.

В документах своего съезда, предшествовавших вхождению в правительство (1982 г.), Испанская социалистическая рабочая партия предложила отвергнуть как военные базы США (27-й съезд), так и вступление Испании в НАТО (28-й съезд), исходя из позиции, очень похожей на ту, которую отстаивали немецкие социал-демократы в 1950-х годах, то есть теоретического подхода неприсоединения ни к одному из двух основных конфликтующих «блоков», что привело их к настойчивости в дистанцировании как от НАТО, так и от Варшавского договора, что, несомненно, уже к тому времени было далеко от подходов других европейских социалистических партий.

Чрезвычайный съезд ИСРП 1979 года вошёл в историю как съезд, на котором состоялся отказ от марксизма в тех же терминах, в каких он был сформулирован в Бад-Годесберге, и именно с него стала очевидной смена тенденций, обусловленная значительным влиянием, которое немецкие и шведские социал-демократы оказали на новых лидеров испанских социалистов [10].

На своём 30-м съезде (1984 г.) ИСРП согласилась вынести на референдум вопрос о вступлении Испании в НАТО, которое состоялось в 1982 году. Партия выразила несогласие с тем, как предыдущее правительство отнеслось к вопросу о присоединении к альянсу («безрассудно, поспешно и необоснованно, нарушив консенсус представительных политических сил, не приняв во внимание национальные интересы и не предоставив испанскому народу достаточных объяснений»). Однако она также включила в свою позицию два важнейших элемента: необходимость восстановления «национального консенсуса» для обеспечения широкой поддержки результатов референдума и учёта «существующего баланса сил» (на международном уровне), чтобы международная напряжённость «не пострадала от результатов референдума». Эти два пункта уже сами по себе свидетельствовали о позиции в пользу сохранения членства в НАТО.

Наконец, ИСРП, прославившая в 1982 году лозунг «НАТО – сразу НЕТ», в 1986 году выдвинула лозунг «Голосуйте «ЗА» в интересах Испании». На референдуме 56,85% проголосовали за сохранение членства в НАТО. Это был настоящий пример «национального консенсуса». Хавьер Солана, министр культуры от ИСРП в 1986 году, стал генеральным секретарём НАТО в 1995–1999 годах и нёс прямую ответственность за бомбардировки Югославии в том же году.

Процесс оппортунистической мутации, происходивший в партиях Второго Интернационала, впоследствии был воспроизведён в международном коммунистическом движении, как мы уже проанализировали в нашей статье во 2-м номере МКО [11].

Именно еврокоммунистические тезисы, широко распространённые в ряде коммунистических и рабочих партий второй половины XX века, вновь провозгласили защиту классового сотрудничества, отказ от идеи социалистической революции и революционных методов борьбы, превращение буржуазной легальности в фетиш, чему способствовало усиление оппортунистических позиций в КПСС, особенно с XX съезда.

 В Испании еврокоммунизм сыграл активную и ведущую роль в кампании «Нет» референдуму по НАТО 1986 года, и именно в ходе этого процесса была создана коалиция «Объединённые левые», в которую вошли другие социал-демократические силы, выступавшие против Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП). На протяжении следующих 35 лет, в течение которых социал-демократические коалиционные правительства неоднократно подвергались испытаниям на местном и региональном уровнях, в них стали доминировать социал-демократическая риторика и подходы внутри коалиции, вплоть до позиции принятия членства Испании в НАТО вслед за ИСРП, разделявшей с ними места в правительстве. В этой связи слова генерального секретаря Коммунистической партии Испании (КПИ) Энрике Сантьяго, сказанные им в ответ на вопрос о его позиции на саммите НАТО в Мадриде (июль 2022 года), организованном правительством, в состав которого он тогда входил в качестве государственного секретаря по Повестке дня на период до 2030 года, очень показательны [12].

Параллельно с этим другие организации, возникшие позднее в рамках социал-демократической сферы, прежде всего PODEMOS и, более недавно, SUMAR, занимают позиции, во многом соответствующие буржуазному пацифизму, который Ленин и революционеры уже осудили в начале XX века. В своих программных документах они открыто выражают поддержку «стратегической автономии» Европейского Союза, предлагая «новую схему коллективной безопасности для Европы, выходящую за рамки нынешнего натовского «зонтика» и основанную на интересах нашего региона» [13] или «постепенный сдвиг гарантий безопасности НАТО в сторону всеобъемлющей стратегической автономии, служащей интересам европейских граждан, а не военной промышленности, – европейской зоны безопасности, подлежащей демократическому контролю». [14] «Замещение» НАТО (даже не его «роспуск», как предлагают другие оппортунистические партии в других странах) происходит не из-за его империалистического характера, а из-за необходимости содействовать европейской стратегической автономии, которая позволяет империалистическому альянсу, каким является ЕС, лучше защищать свои интересы в мире под руководством «демократической многосторонности», «глобальной климатической справедливости» и «феминистской внешней политики».

Принятие каждого из основных элементов политики Европейского Союза и согласие на присутствие в НАТО являются выражением банкротства новой европейской социал-демократии, озабоченной исключительно сохранением своего присутствия в капиталистических правительствах.

Борьба коммунистов против социал-демократии очень близка по параметрам к 1914 году, несмотря на прошедшее время. 

Оппортунистическая природа социал-демократии не скрыта в её сути или форме, а опыт капиталистического управления, приобретённый силами новой социал-демократии, усугубил положение дел.

Таким образом, задача коммунистов по-прежнему заключается в разоблачении и раскрытии истинной сущности этих партий, особенно в их внешней политике, в свете событий, разворачивающихся в Палестине и регионе Красного моря. Социал-демократия не только легитимизирует позиции Израиля, ЕС и НАТО, но и, по сути, подрывает движение солидарности с Палестиной, чтобы продвигать позиции испанского правительства. Нынешний отказ от участия в операции «Страж процветания» не меняет того факта, что сегодня за рубежом размещено больше испанских войск, чем когда-либо, и что Испания активно участвует во всех манёврах и операциях империалистических альянсов, к которым она принадлежит.

Очевидно, что европейская социал-демократия продвигает милитаристские планы Европейского Союза в контексте подготовки к большой империалистической войне. Риторика буржуазного пацифизма не скрывает политической практики, отвечающей интересам европейских монополий, и обеспечивает полноценную защиту и продвижение этих интересов.

Второй съезд КПТИ определил в качестве одного из своих приоритетов решительное вмешательство в борьбу против империалистических войн и против членства Испании в каком-либо империалистическом союзе, отдав приоритет следующим задачам:

• Противостояние любой империалистической агрессии, утверждающее интернационализм и право всех народов выбирать свой собственный путь развития;
• Разъяснение рабочему классу и народу интересов испанской буржуазии в различных империалистических операциях, в которых она участвует прямо или косвенно, а также различных империалистических интересов, поставленных на карту в каждом конфликте;
• Требование одностороннего выхода Испании из всех империалистических союзов, членом которых она является, особенно из ЕС и НАТО, и закрытия иностранных военных баз на территории Испании;
• Поддержка Комитетов солидарности народов за мир (CoSPAZ).

Все эти приоритеты неизбежно подразумевают организационное укрепление Коммунистической партии, большую способность влияния на рабочий класс и трудящихся, превращая все рабочие места, учебные заведения и рабочие районы в пространства прямой конфронтации с социал-демократией и оппортунизмом.