Развитие событий в мире за прошедший год обострило противоречия, присущие империалистической системе, и ещё более подчеркнуло необходимость углублённого изучения механизмов, движущих это развитие.

С этой целью в данной статье мы сосредоточимся на анализе, представленном Лениным в его брошюре «Империализм как высшая стадия капитализма». В ней он исследовал процессы, которые определяли и продолжают определять развитие международного капитализма. В статье будут рассмотрены выявленные им принципы и закономерности, а также рассмотрены проблемные подходы, применяемые читателями Ленина.

В следующих разделах будут изложены основные теоретические положения, которые также будут подкреплены аргументами в ходе всего текста. В основу данного анализа положено простое утверждение о том, что империализм есть капитализм в его современной форме. Это достаточно простое утверждение, но, двигаясь дальше, мы увидим, что оно заключает в себе гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Прежде всего, возникает необходимость не разделять современный капитализм и империализм. Напротив, капитализм сегодня существует в своей высшей стадии: империалистической стадии, или стадии монополистического капитала. Помимо того, что эта стадия представляет собой этап, на котором созрели объективные условия для перехода к социализму, она означает, что капитализм перестал характеризоваться свободной конкуренцией, а вместо этого определяется монополистическим капиталом. Следовательно, нет необходимости проводить различие между капиталистическими и империалистическими государствами. Фактически, будет выдвинуто утверждение, что эти два прилагательных могут использоваться как синонимы применительно к современному способу производства.

Внутри этой системы каждое капиталистическое государство борется за продвижение в иерархии, которую представляет собой капиталистическая конкуренция. Представляя свою буржуазию, капиталистические государства будут бороться за доли рынка, за сырьё, за транспортные маршруты, за различные геополитические преимущества и так далее. Естественно, это также означает необходимость препятствовать другим государствам в достижении их собственных целей.

Это не значит, что в рамках этой системы между государствами не существует разногласий. Однако суть в том, что эти различия носят количественный, а не качественный характер. Эти государства различаются не по своей природе, а скорее по силе и уровню развития.

Возможно, самым цитируемым отрывком из «Империализма...» является то место, где Ленин представляет краткое изложение основных признаков империализма. И в нём, возможно, кроется самая большая его ошибка.

Однако ошибка эта не теоретическая, а скорее педагогическая, поскольку она даёт возможность читателям удовлетвориться лишь кратким изложением. В результате, они довольствуются лишь поверхностным чтением, и ленинское предупреждение о том, что любые определения имеют «условное и относительное значение» и «никогда не могут охватить все связи явления в его полном развитии», слишком часто остаётся без внимания — более того, попросту игнорируется.[1] Эти признаки, с которыми большинство читателей знакомы, звучат следующим образом:

«1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир между собой, и 5) закончен территориальный раздел крупнейшими капиталистическими державами».[2]

В самых крайних случаях такая поверхностность сводится к неправильному пониманию того, как следует использовать эти признаки. Слишком часто их бездумно применяют в качестве способа определить, является ли та или иная страна империалистической или нет. Это порождает целый ряд теоретических и научных вопросов.

Когда таким образом ссылаются на Ленина, неизбежно возникают несколько проблем, которые носят неустранимый характер и наглядно демонстрируют научную несостоятельность попыток превратить основные признаки империализма в набор критериев, механически применяемых к каждой отдельной стране. Конечно, не все используют Ленина именно так, но некоторые из вопросов, которые будут рассмотрены ниже, актуальны в качестве критики большинства способов применения трудов Ленина, с которыми можно столкнуться сегодня.

Первая проблема, с которой здесь сталкиваются, — количественная:

1. При попытке разделить капиталистические страны мира на капиталистические и империалистические, неизбежно возникает вопрос количественного измерения. Проще говоря: в какой момент капиталистическая страна превращается в империалистическую? Насколько высокой должна быть концентрация производства и капитала? Насколько развитым должен быть финансовый капитал? Насколько должна возрасти роль вывоза капитала по сравнению с вывозом товаров?

Внимательный читатель немедленно признает наличие этих проблем. Для того чтобы понять, является ли страна империалистической или капиталистической, необходимо количественно измерить эти признаки. Если этого не сделать, решение обозначить их тем или иным образом становится произвольным и теряет всякий научный смысл. С другой стороны, если попытаться количественно измерить эти признаки, то придётся просто выбрать некий уровень концентрации, развития финансового капитала и вывоза капитала, при котором данная страна переходит из капиталистической в империалистическую. Как это сделать? Где найти эти уровни и как их обосновать?

И это далеко не все проблемы, возникающие при таком прочтении Ленина. Если утверждать, что существуют капиталистические и империалистические государства, необходимо также признать, что между ними есть качественные различия. Возникает ряд вопросов: действует ли капиталистическая страна иначе, чем империалистическая? Различаются ли мотивы, стоящие за их действиями? Если нет, то какая аналитическая польза может быть получена от такого деления?

Настойчивое требование разделять капиталистические и империалистические страны также наводит на вопрос: кто управляет капиталистическими странами? Ленин очень ясно написал о «монополиях, играющих решающую роль в хозяйственной жизни», когда обсуждал концентрацию производства и капитала; логика диктует, что в капиталистических нациях этого быть не должно.[3] Итак, если картели и монополии не составляют основы всей экономической жизни в капиталистических нациях, то что составляет?

Аналогичным образом, если империализм понимается как монополистический капитализм, а неимпериалистический капитализм — как капитализм свободной конкуренции, то логично было бы предположить, что именно этим и характеризуются капиталистические страны, которые ещё не достигли своей империалистической стадии. Следовательно, мы вынуждены прийти к неизбежному выводу, что такие страны управляются мелкой буржуазией, поскольку они, разумеется, не являются ни крестьянскими, ни рабочими государствами. Однако, как будет показано далее в тексте, подобная аргументация несостоятельна, поскольку не существует ни одной капиталистической страны, которая не проходила бы через процесс формирования финансового капитала.

Эти аналитические и теоретические проблемы относятся не только к тем, кто ссылается на Ленина описанным выше образом, но и в целом ко всем, кто настаивает на разделении государств на капиталистические и империалистические, независимо от применяемого метода.

Далее при таком подходе к Ленину возникает ещё больше проблем:

2. При применении признаков Ленина к отдельным странам возникает вопрос: как быть с двумя последними из них? Как должно применяться к отдельной стране «образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир» и «законченный территориальный раздел мира крупнейшими капиталистическими державами»?

Есть два основных способа избежать этой проблемы: можно игнорировать эти два признака и сосредоточиться на тех, что были упомянуты ранее, либо можно интерпретировать это как участие данных монополий в образовании международных монополистических капиталистических союзов или как участие данного государства в разделе мира.

Очевидно, что первый путь ведёт к полнейшей фальсификации Ленина и не является ничем иным, как интеллектуальной недобросовестностью. Это тупик.

Второй путь более разумен, но при этом неизбежно возникает вопрос: если бы Ленин хотел, чтобы его анализ интерпретировали именно так, почему он просто не написал об участии стран и монополий в разделе мира?

Теперь мы подходим к решающему моменту: Ленин вовсе не так понимал свой собственный анализ, и уж тем более не хотел, чтобы его интерпретировали подобным образом. Напротив, можно использовать два последних признака в качестве подсказок — они указывают на объект анализа: а именно на капиталистическую систему в её империалистической стадии.

Как и выше, отправной точкой будут признаки, выявленные Лениным, но, в противовес взглядам, изложенным выше, эти признаки не будут рассматриваться как критерии, а скорее просто как характерные черты. Это означает их понимание как процессов, которые приводят в движение процессы развития в каждой капиталистической стране.[4]

Таким образом, далее будут рассмотрены различные проявления этих признаков — а точнее, процессов — по мере того, как они обнаруживаются в ряде капиталистических стран.

Этот процесс является первым объектом анализа в работе «Империализм…», и с самого начала Ленин ясно подчёркивает свою теоретическую связь с Марксом. Он пишет о буржуазных экономистах, которые пытаются…

«…убить посредством заговора молчания сочинение Маркса, доказавшего теоретическим и историческим анализом капитализма, что свободная конкуренция порождает концентрацию производства, а эта концентрация на известной ступени своего развития ведёт к монополии».[5]

В том же абзаце Ленин пишет:

«Факты показывают, что различия между отдельными капиталистическими странами, например, в отношении протекционизма или свободной торговли, обусловливают лишь несущественные различия в форме монополий или во времени появления их, а порождение монополии концентрацией производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма».

То, на чём настаивает Маркс и что подчёркивает Ленин, заключается в том, что эта тенденция присуща каждой капиталистической стране в любой момент её развития. Политика, проводимая в тот или иной момент в конкретной капиталистической стране, не способна остановить эту тенденцию, что подтверждается самой реальностью, и ни одна страна не может, как утверждал Каутский, по своему выбору следовать империалистической политике или отказаться от неё.[6]

В 2020 году один процент самых богатых в США владел 31,4 % национального богатства, тогда как в Индии этот показатель составлял 40,5 %. В то же время в Великобритании и Франции верхний процент населения владел лишь примерно 22–23 % общего богатства своих стран в 2020 году. В Швеции этот показатель достигал 34,9 %; в Нигерии и Южно-Африканской Республике он составлял соответственно 44,2 % и 40,8 %. Возглавляет этот список Бразилия, где богатейший процент населения сосредоточил в своих руках 49,6 % всего богатства страны.

Эти цифры говорят о многом, но в то же время не дают полной картины. Они ничего не говорят об уровне развития каждой страны и о её месте в капиталистической иерархии. Концентрация капитала в рамках отдельно взятой страны сама по себе мало что сообщает о характере этого богатства, о его источниках и т. п.

С другой стороны, становится очевидно, насколько бесполезными оказываются эти цифры, когда их пытаются использовать для определения того, является ли та или иная страна империалистической. Если применять их таким образом, пришлось бы сделать вывод, что после Бразилии Нигерия является самой развитой империалистической страной в мире, тогда как Великобритания и Франция оказались бы на противоположном конце шкалы. Суть предельно проста: использовать эти цифры таким образом невозможно. Можно лишь сделать вывод о том, что капитализм повсеместно ведёт к концентрации капитала и производства, и что эта имманентная капитализму тенденция проявляется в каждой капиталистической стране.

Здесь Ленин снова подчёркивает, что этот процесс неразрывно связан с капитализмом как таковым. Более того, он начинает свой анализ со следующих слов:

«Нам следует перейти теперь к описанию того, как «хозяйничанье» капиталистических монополий становится неизбежно, в общей обстановке товарного производства и частной собственности, господством финансовой олигархии».[7]

Иными словами, невозможно представить себе капиталистическую страну, в которой не формируется финансовая олигархия.

То, что мы видим, это развитие капитала на более высоком уровне, формирующее основу для концентрации капитала и производства, а также для вывоза капитала, что является следующей чертой, на которую следует обратить внимание. Но сначала идеи Ленина будут проверены объективной реальностью.

Читатели в большей или меньшей степени знакомы с ситуацией в западных странах, поэтому внимание будет направлено на другую страну, которая обычно никогда не упоминается в обсуждениях империализма, но при этом разрывается между двумя крупнейшими империалистическими блоками — Украину. Она послужит примером, однако, разумеется, те же самые тенденции можно наблюдать в любой стране.

Рассматривая предвоенную экономическую жизнь Украины, можно отчётливо наблюдать формирование финансовой олигархии, сосредоточившей всю власть в руках нескольких человек.

Самый богатый человек на Украине, Ринат Ахметов, является владельцем SCM Holding, одной из крупнейших холдинговых компаний в стране. С SCM Holding связаны компании, работающие в сфере металлургии, энергетики, телекоммуникаций, недвижимости, банковского дела и страхования. В сфере влияния SCM находится «Первый украинский международный банк» (ПУМБ), который в 2018 году занимал 9-е место по величине в стране, а также горно-металлургическая компания «Метинвест», крупнейшая компания на Украине, способная конкурировать на международном уровне.

За Ахметовым следует Виктор Пинчук. Он является основателем компании Interpipe, одного из ведущих мировых производителей стальных труб. На основе этой группы произошло расширение в другие отрасли. Группа компаний ведёт активную деятельность в авиации, инвестициях и финансах, транспорте, медиа и недвижимости.

Не менее показательной является деятельность Privat Group, одного из крупнейших конгломератов на Украине. Активы группы разнообразны и не ограничиваются территорией страны. Среди них: инвестиции в сталелитейную и металлургическую промышленность, нефтяной сектор, сельское хозяйство, пищевую промышленность, медиа и химическую отрасль. До недавнего времени группа также контролировала ПриватБанк, однако после финансового кризиса он был национализирован.

Можно продолжать в том же духе, однако объектом данного анализа является не Украина как таковая. Вместо этого было показано, что слияние промышленного и банковского капитала в финансовый капитал происходит в каждой капиталистической стране. Так же и на Украине «хозяйничанье капиталистических монополий становится неизбежно … господством финансовой олигархии».

Разумеется, это не означает, что украинский финансовый капитал способен конкурировать с финансовыми олигархиями более развитых стран, однако неоспоримо, что и более слабые, менее развитые капиталистические страны также формируют финансовые олигархии. Ввиду этого становится очевидно, что между капиталистическими государствами существуют количественные, а не качественные различия: в каждой стране можно наблюдать финансовую олигархию, пусть и различную по силе.

При рассмотрении вывоза капитала важно отметить, что ещё до Ленина на эту же тенденцию указывал Маркс. В третьем томе «Капитала» он писал следующее:

«С другой стороны, что касается капиталов, вложенных в колониях и т. д., то они могут давать более высокие нормы прибыли, так как там вследствие низкого уровня развития норма прибыли выше вообще, а в связи с применением рабов, кули и т. п. выше и степень эксплуатации труда».[8]

Основой этой части анализа Маркса является положение о том, что капитал устремляется в те отрасли промышленности, где норма прибыли наиболее высока. Капитал неизбежно должен искать наиболее прибыльные сферы вложений. Ленин повторяет этот вывод, хотя и формулирует его иными словами:

«Необходимость вывоза капитала создаётся тем, что в немногих странах капитализм «перезрел», и капиталу недостаёт (при условии неразвитости земледелия и нищеты масс) поприщ «прибыльного» помещения».[9]

В этом отношении колонии хорошо служили капиталистическим странам, предоставляя дополнительные возможности для инвестиций, которые в значительной степени были недоступны в самих метрополиях из-за отсталого состояния сельского хозяйства и бедности масс.

Однако следует также отметить, что вывоз капитала — это не просто вопрос экспорта из более богатых стран в более бедные. Хотя объём импорта капитала в Соединённые Штаты лишь незначительно уступает объёму экспорта капитала из них,[10] можно видеть, что главным направлением шведского капитала являются именно США. В 2021 году Соединённые Штаты поглотили 18,5 % всего капитала, вывезенного из Швеции, тогда как на остальные страны Северной Европы пришлось 18,9 % шведского вывоза капитала.[11]

Однако это не опровергает ни положения Маркса, ни положения Ленина. Напротив, необходимо понимать прибыльные вложения в более широком смысле. Они могут осуществляться с расчётом на доступ к рынкам, технологиям, транспортным путям, квалифицированной рабочей силе, инфраструктуре и т. д.

Кроме того, необходимо внимательно отнестись к формулировке Ленина. Что означает утверждение о том, что капитализм «в немногих странах» стал перезрелым? Означает ли это, что сегодня мы должны отыскать эти «немногие страны» и что всегда будут существовать лишь «немногие страны», в которых капитализм является перезрелым? Подобный подход означал бы выход за пределы марксизма.

Во времена Ленина он с полным основанием мог говорить о «немногих странах», поскольку капитализм тогда был развит лишь в ограниченном числе государств! Для него было бы невозможно говорить о развитом капитализме в Африке или Азии, поскольку эти регионы находились либо в колониальной, либо в полуколониальной зависимости. Безусловно, капитал в колониях существовал, однако он ещё не был «перезревшим».

Сегодня ситуация радикально изменилась, и уже можно говорить о капитализме в значительной части как Африки, так и Азии; ирония истории заключается в том, что сегодня индийский капитал контролирует автомобильную промышленность Великобритании.

Всё это означает, что система вывоза капитала является значительно более многогранной и пронизывает весь капиталистический мир. Чтобы подчеркнуть это, ниже будет кратко рассмотрен пример Литвы.[12]

Литва является важным рынком для шведского капитала: здесь работают такие крупные компании, как Ikea, ABB («Азеа Браун Бовери»), Tele2, Telia Sonera, Swedbank и SEB («Скандинависка Эншильда Банкен»). Значительная часть этих инвестиций направляется в зоны свободной торговли в Клайпеде и Каунасе. Довольно легко сделать упрощённый вывод о том, что вследствие более низкой заработной платы и худших условий труда Литва предлагает шведскому капиталу более прибыльные возможности для инвестирования. Действительно, инвестиции в Литву составляли около одной пятой всех зарубежных инвестиций, осуществлённых шведскими компаниями в 2016 году. Если бы в своём анализе мы остановились лишь на этой стороне вопроса, то получили бы классический пример «угнетённой страны». Однако такой вывод давал бы неполную картину происходящего.

Одновременно с вывозом капитала из Швеции в Литву происходит его вывоз из Литвы в другие страны.[13]

В Беларуси литовский капитал присутствует более чем в 500 компаниях, и один литовский парламентарий заявил, что «каждый второй богатый литовец ведёт бизнес в Беларуси». Ежегодно из Литвы в Республику Беларусь поступают инвестиции в размере около 80 миллионов долларов США.

Помимо Беларуси, инвестиции осуществлялись и в Польше, где литовский капитал присутствует в энергетическом секторе, а также в розничной торговле. Инвестиции были сделаны и на Украине — в сфере розничной торговли. В Латвии литовский капитал направляется в строительный сектор, куда были вложены сотни миллионов евро.

Почему это важно? Потому что это очень наглядно показывает иерархию, существующую внутри капиталистической системы, которая, в свою очередь, подчёркивает крайне проблемную идею, будто одни страны являются угнетёнными, а другие — угнетателями. В то же время потоки капитала ясно демонстрируют силу различных капиталистических государств и их способность отстаивать и навязывать своё влияние. Здесь мы также приходим к крайне важному выводу: это и есть ожидаемое развитие капитализма.

«Вывоз капитала в тех странах, куда он направляется, оказывает влияние на развитие капитализма, чрезвычайно ускоряя его. Если поэтому, до известной степени, этот вывоз способен приводить к некоторому застою развития в странах вывозящих, то это может происходить лишь ценою расширения и углубления дальнейшего развития капитализма во всём мире».[14]

Хотя этот абзац короткий, он говорит о многом. Необходимо признать — как это сделал Ленин ещё до того, как это произошло, — что капитализм развился; он расширил и углубил свои корни по всему земному шару. Это означает, что уже невозможно говорить о «нескольких странах» — вместо этого необходимо говорить о системе капиталистических стран, ведущих борьбу друг с другом внутри определённой иерархии.

Как уже отмечалось ранее, раздел мира неразрывно связан с существованием колоний:

«Так как в Азии и в Америке незанятых земель, т. е. не принадлежащих никакому государству, нет, то вывод Супана приходится расширить и сказать, что характеристичной чертой рассматриваемого периода является окончательный раздел земли, окончательный не в том смысле, чтобы не возможен был передел, — напротив, переделы возможны и неизбежны, — а в том смысле, что колониальная политика капиталистических стран закончила захват незанятых земель на нашей планете».[15]

Необходимо признать, что мир изменился. Колониализма больше не существует, за исключением отдельных пережитков; раздел мира не может выглядеть так, как во времена Ленина. Развитие не пошло вспять: капитализм распространился повсюду, и все регионы мира заняты, уже не в форме колоний, а в виде самостоятельных субъектов на капиталистической арене. Мы просто имеем дело с гораздо большим числом участников, борющихся за своё место под солнцем.

В Латинской Америке Чили, Бразилия и Мексика выдвинулись в качестве региональных держав; в Африке за региональное влияние соперничают Южная Африка, Нигерия и Египет; на Ближнем Востоке Турция, Саудовская Аравия и Иран вступали в столкновения в Сирии и в Йемене; в Азии сильные державы, способные конкурировать на мировом уровне, бросают вызов старому порядку; в Европе и Азии Россия отходит от своей прежней оборонительной политики по отношению к евроатлантическому блоку, стремясь в большей степени соответствовать устремлениям российской буржуазии и противостоять расширению евроатлантического империализма.

Существует также множество более мелких игроков, которые связывают свою судьбу с более крупными силами. Шведский капитал всё теснее сближается с американским и немецким капиталом; казахстанский капитал лавирует между западным и восточным империализмом; такие страны, как Венгрия, являются членами одного империалистического союза, но при этом не имеют возможности и желания разрывать связи с Россией, одним из главных империалистических конкурентов Европейского союза.

Эта реальность образует основу конкуренции между капиталистами и соответственно их странами. Мы больше не можем говорить о разделе и переделе мира в том же виде, как это делал Ленин. Напротив, сегодня необходимо говорить о конкуренции внутри империалистической иерархии.

В этой иерархии, которая составляет капиталистическую систему на её империалистической стадии, действуют все капиталистические государства. Они образуют союзы друг с другом, исходя из общих интересов монополий. Однако, поскольку капитализм развивается неравномерно, возникают противоречия, и такие союзы по своей природе оказываются недолговечными и неизбежно подвергаются перегруппировке. Иными словами, существование империалистических объединений, таких как ЕС или НАТО, не является ни вечным, ни неизменным.

Это не означает, что более сильные страны не оказывают влияния на более слабые или не воздействуют на них, исходя из своего положения в империалистической системе. Однако речь идёт не просто о подчинении, а скорее об ориентации более слабых стран на более сильные, с тем, чтобы в большей степени учитывать интересы собственной буржуазии. В этом смысле мы утверждаем, что вступление Швеции в НАТО не является результатом оккупации или насильственного подчинения, а соответствует интересам шведской буржуазии, которая вынуждена действовать более решительно в мире, характеризующемся обострением противоречий.

В тексте был выдвинут аргумент о том, что вместо разделения стран на капиталистические и империалистические следует рассматривать систему как империалистическую в целом, не проводя различия между капиталистическими и империалистическими государствами. Чтобы дополнительно обосновать этот тезис, целесообразно обратиться к тому, как сам Ленин рассматривал царскую Россию.

В «Империализме…» Ленин неоднократно затрагивает вопрос России, что даёт читателю совершенно ясное представление о том, как он рассматривал как саму Россию, так и империализм. В главе, посвящённой финансовой олигархии, он обсуждает российские банки и подчёркивает, что по своим масштабам они даже близко не сравнимы с западными банками, особенно если учитывать тот факт, что четверть их относительно скромных активов была «национальной», а остальная часть иностранной:

«По этим данным, из почти 4-х миллиардов рублей, составляющих «работающий» капитал крупных банков, свыше 3/4, более 3-х миллиардов, приходится на долю банков, которые представляют из себя, в сущности, «общества-дочери» заграничных банков…»[16]

В шестой главе «Империализма...» он описывает Россию, как «страну наиболее отставшую в экономическом отношении (Россию), в которой новейше-капиталистический империализм оплетён, так сказать, особенно густой сетью отношений докапиталистических».[17] Это, безусловно, представляет собой интересный — и на первый взгляд противоречивый — анализ: как следует относиться к стране, в которой преобладают докапиталистические отношения и чьи банки находятся под господством иностранного капитала?

Ответ на этот вопрос Ленин даёт сам. В своей работе «Итоги дискуссии о самоопределении», написанной примерно в то же время, что и «Империализм…», он пишет о том, что «Россия и во время мира побила всемирный рекорд угнетения наций на основе империализма, гораздо более грубого, средневекового, экономически отсталого, военно-бюрократического».[18]

Нет сомнений, что, если бы подобная страна возникла сегодня, многие колебались бы, называть ли её империалистической, ссылаясь при этом на самого Ленина и на выделенные им признаки. В ход пошли бы такие категории, как капиталистическая или докапиталистическая, возможно полуколониальная или угнетённая. Все они, в свою очередь, открыли бы путь к катастрофическим выводам, например, к предположению, будто такая страна могла бы быть антиимпериалистической. К сожалению, подобный анализ проник в коммунистическое движение и носит глубоко оппортунистический и антисоциалистический характер. Если бы Ленин и большевики пошли по такому пути, вполне разумно предположить, что они оказались бы на обочине исторического процесса и самое важное событие в истории человечества никогда бы не произошло.

Очевидно, что сам Ленин никогда не пытался проводить различие между капиталистическими и империалистическими странами на основе собственного анализа. По крайней мере, следует предположить, что, если бы он намеревался, чтобы его анализ использовался именно таким образом, он бы и представил такой анализ.

В данном тексте были выявлены некоторые теоретические и аналитические трудности, возникающие при попытке применять теорию Ленина в описанном выше ключе. Возникает целый ряд проблем, на которые не существует ответов: какой класс находится у власти в той или иной стране? В какой момент капиталистическая страна становится империалистической? В чём цель подобного разграничения в анализе?

Как уже упоминалось в начале текста, этот путь представляет собой теоретический и политический тупик. Вместо этого необходимо подчеркнуть важность понимания динамики внутри системы. Под этим подразумевается необходимость видеть мир таким, каков он есть, во всей его сложности. Очевидно, что капитализм развился: он втянул в свою орбиту почти весь мир и сформировал национальную буржуазию во многих странах, где ранее её не существовало, что сделало конкуренцию значительно более острой и сложной. Капитализм отошёл от той формы раздела мира, о которой писал Ленин, и это, в свою очередь, подчёркивает необходимость использовать его метод, а не истолковывать каждое его слово так, словно мы имеем дело со священным писанием.

Каждая страна действует в соответствии с одними и теми же принципами — если подытожить, она стремится улучшить положение собственных монополий в международной борьбе, чтобы обеспечить максимальную прибыль как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. В этом отношении не существует качественного различия между самым слабым и самым сильным капиталистическим государством. Это делает разделение на капиталистические и империалистические страны излишним и лишь затуманивает понимание механизмов функционирования капиталистической системы.

Это особенно опасно в условиях обострения международных противоречий, поскольку уже привело к тому, что слишком многие коммунисты встали на сторону одного капиталиста против другого, отказавшись от каких-либо притязаний на пролетарский интернационализм. Встать на сторону более слабого капиталиста против более сильного, значит позволить втянуть себя в бесконечный цикл, поскольку всегда будут существовать более слабые и более сильные капиталисты. Задачей же коммунистических партий должно быть формирование пролетарской позиции, полностью независимой от какого бы то ни было буржуазного и капиталистического влияния.