Самым глубоким противоречием пролетарской социалистической революции, которое составляет сердцевину диалектики революционного процесса, является противоречие всемирных и национальных задач пролетариата. Как известно, ленинский анализ империализма как особой стадии развития капитализма во всемирном масштабе, раскрытие неравномерного характера развития капитализма на этой стадии, позволили сделать вывод о возможной первоначальной победе социалистической революции в ряде отдельных стран или даже в одной отдельной стране – «слабом звене» в капиталистической системе. В то же время из неравномерности развития капитализма в эпоху империализма также следовало, что таким «слабым звеном», возглавившим прорыв цепи капитализма, могут оказаться не самые развитые капиталистические страны или одна страна, где именно в результате отсталости наслоение докапиталистических и капиталистических противоречий как раз и определяет «слабость звена».

Оппортунистические лидеры II Интернационала, догматически усвоившие положение марксизма о всемирном характере социалистической революции или о необходимости ее победы первоначально в самых передовых капиталистических странах, вообще не ставили вопрос о борьбе за социалистическую революцию пролетариата отдельной страны и говорили лишь об одновременном выступлении пролетариата ряда передовых капиталистических стран как важнейшей предпосылки для выступления пролетариата отдельной страны. Отсюда следовало, что нельзя перед пролетариатом отдельной страны ставить задачу революционного выступления против «своей» буржуазии, если одновременно такую задачу не ставят пролетарии других стран. В результате под видом «интернационального действия» фактически проповедовалось «интернациональное бездействие».

В.И. Ленин также исходит из международного характера пролетарской революции, как это обосновывал и К. Маркс. Но при этом он не только не исключает возможность выступления пролетариата отдельной страны против «своей» буржуазии, но настаивает на этом, в том случае, если внутренние условия для такого выступления созрели, а внутренние противоречия делают ситуацию для такого выступления благоприятной. Именно такой подход к теории пролетарской революции стал позицией большевизма и обеспечил возможность победы пролетарской партии над буржуазными партиями в ходе революции в России.

Ленинский подход позволил вскрыть суть международной пролетарской революции как живое противоречие с внутренним переходом противоположностей через опосредующие звенья и этапы. Это значит, что пролетариат каждой отдельной страны воспринимает свою революционную борьбу как составную часть международной борьбы пролетариата. При этом он не ждет, когда созреют международные условия для совместного выступления, а использует благоприятные условия в своей стране для свержения власти национальной буржуазии и начала социалистической революции. Свою победу он использует для максимального содействия развитию революции в международном масштабе, поскольку окончательная победа над капитализмом возможна лишь во всемирном масштабе. [1]

Эту логику развития социалистической революции В.И. Ленин отстаивал в большом количестве работ. Весной 1917 года перед отъездом из Швейцарии в Россию, где началась Февральская революция, в письме к швейцарским рабочим В.И. Ленин пишет: «Русский пролетариат не может одними своими силами победоносно завершить социалистическую революцию. Но он может придать русской революции такой размах, который создаст наилучшие условия для нее, который, в известном смысле, начнет ее. Он может облегчить обстановку для вступления в решительные битвы своего главного, самого надежного сотрудника, европейского и американского социалистического пролетариата». [2]

Отвечая меньшевикам и оппортунистам Второго Интернационала В.И. Ленин заявлял: «Когда нам изображают трудность нашего дела, когда нам говорят, что победа социализма возможна только в мировом масштабе, то в этом мы видим только попытку, особенно безнадежную, буржуазии и ее вольных, и невольных сторонников извратить самую непреложную истину. Конечно, окончательная победа социализма в одной стране невозможна. Наш отряд рабочих и крестьян, поддерживающий Советскую власть, есть один из отрядов той всемирной армии, которая раздроблена теперь мировой войной, но она стремится к объединению, и каждая весть, каждый обрывок доклада о нашей революции, каждое имя пролетариат встречает громом сочувственных аплодисментов, потому что они знают, что в России делается их общее дело — дело восстания пролетариата, международной социалистической революции». [3]

Позиция В.И. Ленина и партии большевиков в вопросе международной сути Русской революции была постоянной. В 1920 году он подчеркивал: «Когда большевики начали революцию, они говорили, что мы можем и должны начать ее; но мы вместе с тем не забыли, что успешно окончить и довести ее до безусловно победного конца можно, не ограничиваясь только одной Россией, но в союзе с целым рядом стран победив капитал международный». И далее: «Мы видим подтверждение того, что русская революция есть только одно звено в цепи революции международной и что наше дело стоит прочно и непобедимо, потому что во всем мире дело революции развивается…» [4]

И в 1921 году он разъяснял рабочим, что «…капитал представляет из себя силу международную, насколько связаны между собой крупнейшие капиталистические фабрики, предприятия, магазины по всему миру, и отсюда, конечно, очевидно, что капитал по самой сущности дела победить в одной стране до конца нельзя. Это — сила международная, и чтобы победить его до конца, нужны и совместные действия рабочих тоже в международном масштабе». Он подчеркивал, что «коренная, главная задача и основное условие нашей победы есть распространение революции, по крайней мере, на несколько наиболее передовых стран». [5]

Таким образом, Русская пролетарская революция понималась В.И. Лениным как момент развития всемирной пролетарской революции, момент её внутреннего противоречия: в «слабом звене» международного капитализма из-за особой остроты наслоившихся противоречий революцию легче начать, но невозможно завершить. В «сильных звеньях» - в самых развитых странах мировой капиталистической системы социалистическую революцию легче завершить, но сложнее начать, поскольку в них буржуазия господствует безусловно и имеет возможность притуплять классовые противоречия за счет подкупа верхушечной части пролетариата, «рабочей аристократии», средствами, получаемыми в ходе империалистического грабежа мира. [6]

Что это значит для понимания сути пролетарского государства в России? Это значит, что государство диктатуры пролетариата в союзе с крестьянством есть одновременно и национальный и международный орган, инструмент революционного развития как в России, так и во всём мире, поскольку социалистическая революция понимается В. И. Лениным в единстве противоположностей национального и интернационального как всемирно-исторический революционный процесс.

В.И. Ленин прекрасно осознавал, что в результате победы Великой Октябрьской социалистической революции мировой революционный процесс получил две разорванные стороны: с одной стороны, политическую власть пролетариата в лице Советов как наивысшую стадию политической революции, с другой – развитый германский монополистический капитализм с крупнокапиталистической техникой и планомерной организацией монополий – экономическое преддверие и важнейшее условие перехода к социалистическим производственным отношениям.

«История, - писал он, - родила к 1918 году две разрозненные половинки социализма, друг подле друга, точно два будущих цыпленка под одной скорлупой международного империализма. Германия и Россия воплотили в себе в 1918 году всего нагляднее материальное осуществление экономических, производственных, общественно-хозяйственных, с одной стороны, и политических условий социализма, с другой стороны». [7]

Именно ситуация «слабого звена» привела к такой поляризации мирового революционного процесса и В.И. Ленин не только прекрасно осознавал эту диалектику революционной практики, но и умело использовал для развития революции. Он подчеркивал: «Удивительно ли, что осуществление диктатуры пролетариата показало прежде всего «противоречие» между отсталостью России и ее «скачком» через буржуазную демократию? Удивительно было бы, если бы осуществление новой формы демократии история подарила нам б е з ряда противоречий». [8]

Потому В.И. Ленин и настаивал на международном по своей сути характере социалистической пролетарской революции без развития которой даже политически продвинутая социалистическая революция в России обречена на глубочайшие трудности и противоречия, порождающие обострение классовой борьбы в гражданской войне и, в конечном счете, провал.

Ярчайшим примером такого глубокого противоречия был союз рабочего класса и крестьянства: без коллективизации аграрного производства невозможно решить проблему повышения производительности сельскохозяйственного труда и проблему голода. Но для коллективизации необходима современная сельскохозяйственная техника, которую в условиях разрушения промышленности и отсутствия достаточного количества продуктов питания голодающий рабочий класс дать не мог. Их мог дать в случае победы пролетарской социалистической революции рабочий класс Германии, и тогда 100 тысяч тракторов обеспечили бы быстрый победный перелом в союзе рабочего класса и крестьянства, сняли бы остроту классового противостояния. [9]

Но Германская революция задержалась на целый год, остановилась на буржуазно-демократической стадии, не переросла в революцию пролетарскую и социалистическую во многом в следствие предательской оппортунистической позиции германской социал-демократии, которая, получив большинство в парламенте, не только не поддержала революционные выступления рабочих, солдат и матросов, но стала орудием подавления революционных пролетарских сил и даже организовала убийство лидеров революционной организации «Союз Спартака» и Коммунистической партии Германии Карла Либкнехта и Розы Люксембург.

Задержка международной пролетарской революции привела к тому, что Советское государство было вынуждено пойти на ряд компромиссов: Брестский мир, политика «Военного коммунизма», НЕП, ликвидация фракционной борьбы в РКП (б) и др., которые во многом были связанные с тем, что пролетарской революции в России пришлось завершать, «доделывать» те задачи, которые не завершила буржуазно-демократическая антифеодальная Февральская революция (и не могла завершить в следствие слабости и непоследовательности российской буржуазии, боявшейся революционного давления пролетариата). То есть осуществить меры в интересах огромной массы российского крестьянства. И в то же время действовать для достижения пролетарских – антибуржуазных целей революции.

В условиях кризиса и разрухи, начавшихся в России еще в годы первой мировой войны, и усугубившихся в результате двух русских революций и гражданской войны, для достижения антибуржуазных целей революции, то есть для перехода к социалистическому обществу, пролетарскому государству приходилось при подавлении капиталистов восстанавливать капиталистическую промышленность, воссоздавать госкапитализм как материальную предпосылку социалистического производства, поскольку, как подчеркивал В.И. Ленин это было необходимой ступенькой к социализму из господствовавшей в следствие разрухи мелкобуржуазной стихии.

В.И. Ленин прекрасно понимал, что для такой восстановительной работы был нужен мир с окружавшими страну капиталистическими странами, который на деле был соглашением с капиталистами, правившими в этих странах, что, в свою очередь, противоречило задаче поддержки революционной борьбы пролетариата в этих странах.

Двойственная диалектическая сущность и, следовательно, роль пролетарского государства требовала удержания противоречия революционного перехода в двойственности государственных задач. С одной стороны, для поддержки мировой революции пролетариата создается новый Коммунистический Интернационал, который практически превращает переход к диктатуре пролетариата во всемирную задачу. [10] Была проделана огромная работа по формированию национальных компартий по всему миру как революционных партий пролетариата, работа, подчиненная задаче подготовки к новой революционной волне на плечах нарастающего мирового кризиса капитализма. Для этого и был выдвинут лозунг «Класс против класса!», а также разработана тактика рабочих фронтов, направленная на объединение борьбы пролетарских «низов» при нейтрализации оппортунизма социал-демократических и профсоюзных «верхов». И результат был на лицо: всего лишь через тридцать лет после Октябрьской революции треть человечества выбрала коммунистический путь развития.

С другой стороны, - для ведения переговоров и заключения договоров с капиталистическими государствами создается Комиссариат иностранных дел. Коминтерн борется за большевизацию рабочих партий в странах Запада для их нацеливания на революционную стратегию и тактику, а Наркоминдел успокаивает правительства и приглашает капиталистов для участия в концессиях на территории Советской России. Но даже в постановке революционных задач перед компартиями Западных стран Коминтерн выдвигает на первое место задачу защиты первого в мире социалистического государства.

В тоже время, как подметил в своей работе Кемаль Окуян, «значительная часть рабочих, которые сопротивлялись враждебным действиям по отношению к Советам и сопротивлялись милитаристским авантюрам своих правительств, все еще находились под властью влияния социал-демократических партий. Они колебались или не хотели, когда дело доходило до революционного восстания, но им также были противны попытки разрушить Советскую Россию». [11]

В условиях торможения революционных процессов в Европе и успехов Красной Армии в гражданской войне сложилось определенное равновесие противоположных сил: мировые империалистические силы после окончания Первой мировой войны погрязли в межимпериалистических противоречиях и не могли совместными силами подавить первое в мире пролетарское государство. Революция не могла распространиться дальше в Европу, но и контрреволюция не могла победить Советскую Россию.

Сложилась ситуация «передышки», когда Советская Россия могла сосредоточить свои силы на укреплении своего пролетарского государства и возможности дальнейшего продвижения по пути к социализму. Но социалистическая революция в такой мелкобуржуазной стране, как Россия, может победить, считал В.И. Ленин, лишь при двух условиях: во-первых, поддержки ее своевременно социалистической революцией в одной или нескольких передовых стран и, во-вторых, соглашения между осуществляющим свою диктатуру или держащим в своих руках государственную власть пролетариатом и большинством крестьянского населения.[12]

Если первое условие отсутствовало, или откладывалось на неопределенное время, если нет возможности привлечь для формирования хозяйства по социалистическому типу ресурсы индустриальных стран в случае победы в них пролетариата, то значит ли это, что социалистическая революция в России невозможна? Для В.И. Ленина было несомненным понимание того, что откат мировой революции временен, что временна передышка перед новой войной с капиталистическими государствами. Но из этого он делал вывод, что эту передышку нужно максимально использовать для продвижения по пути к социализму, чтобы накормить голодающих, чтобы восстановить промышленность, чтобы дать жильё бездомным, чтобы успеть укрепить Красную Армию перед новыми боями, чтобы дать образование и культуру жаждущим знания народным массам, без которых социализма не построить.

Таким образом, противоречие между международными и национальными задачами первого в мире пролетарского государства загоняется (зауживается) в направлении «социализма в отдельной стране» не ошибками лидеров этого государства, а, в первую очередь, оппортунизмом европейской социал-демократии. Вынужденное движение в этом направлении было начато под руководством В.И. Ленина, который видел угрозу поражения социализма на таком пути развития революции, но стремился максимально продвинуться по пути социализма, понимая, что даже в случае поражения, опыт первого в мире пролетарского государства послужит дальнейшему движению мировой революции по этому пути, послужит тому, чтобы максимально подготовиться к новым боям с контрреволюционными силами капиталистического мира, к новым военным столкновениям. И.В. Сталин лишь продолжил движение по этому пути, который в последствии получил название «социализма в отдельной стране».